550 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
паденій одинаковыхъ знаменъ надъ одинаковыми словами текстовъ, также, 
вѣроятно, не были обслѣдованы авторомъ. По крайней мѣрѣ въ главахъ, 
для которыхъ такое обслѣдованіе было бы необходимо и существенно 
важно, — нѣтъ о томъ даже и намека. Тѣмъ не менѣе авторъ сразу утвер- 
ждает!. (л. 38), что «всѣ эти сравнительно немногія даипыя наводятъ на 
мысль, что русское нотное письмо и пѣніе получили свое начало отъ юж- 
ныхъ славянъ, въ частности отъ болгаръ, по съ тѣмъ ограниченіемъ, что 
пѣніе по наслышкѣ было ирипято въ русское богослуженіе тотчасъ же по 
крещеніи, нотное же письмо переходило не сразу, а постепенно, въ про- 
долженіе не менѣе вѣка, такъ что только въ XII в. мы встрѣчаемъ славяно- 
русскія нотныя богослужебныя рукописи». Мнѣ представляется, что этп 
утвержденія, рискованныя сами по себѣ въ своей категоричности, нисколько 
не вытекаютъ пи изъ предшествующаго изложенія автора, ни тѣмъ менѣе 
изъ только что указанныхъ имъ источниковъ. 
Авторъ приводитъ затѣмъ нѣсколько данныхъ, косвенно указы- 
вающихъ латинское вліяніе па славяпское пѣніе (л. 40), и также утвер- 
ждаетъ: «Эти данныя наводятъ па мысль, что богослуженіе юго-западныхъ 
славянъ и въ частности богослужебное пѣніе между славянами (VII — 
VIII вв.) до XI — XII в. были въ значительной зависимости отъ римскаго, 
почему и естественно предположить, что и западные латинскіе богослужеб- 
ные напѣвы, параллельно съ греческими, проникали къ новопросвѣщен- 
нымъ славянамъ, усвоялись и утверждались и въ тогдашней просвѣщен- 
нѣйшей области славянъ, — Болгаріи, культивировались и, переработанные 
въ національномъ духѣ, становились ихъ достояніемъ, а равно и переходили 
въ наслѣдіе и къ славянамъ восточнымъ, сѣверо-восточнымъ вмѣстѣ съ 
вѣрою, церковною письменностью и богослуженіемъ, особенно, если принять 
во вниманіе еще не обострившіяся отношенія между Востокомъ и Западомъ, 
давнишнее братское общеніе, взаимный обмѣнъ и подражаніе въ вопросахъ 
церковно-богослужебной практики и устава, преимущественно же въ тѣхъ 
случаяхъ, когда нѣкоторыя племена славянскія переходили часто отъ одной 
іерархической зависимости къ другой и наоборотъ». Понятно, что можно 
много спорить и противъ такихъ утвержденій по отношенію къ русскому 
искусству. «Такимъ образомъ»— заключаетъ авторъ (л. 41)— «представляется 
возможнымъ принять, что при началѣ христіанства у насъ на Руси, черезъ 
посредство славянскихъ племенъ, проникло къ намъ вмѣстѣ съ богослуже- 
ніемъ и церковной письмепностью 1) западное латинское пѣніе, но не нот- 
ное письмо , 2) греческое византійское пѣніе и отчасти письмо (какъ древ- 
нее кондакарное) и 3) восточно-греческое пѣніе и письмо — главнымъ образомъ , 
по то и другое и третье не въ чистомъ ихъ видѣ, но переработанное и, вѣро- 
ятно, дополненное и націонализированное въ духѣ славянскомъ, въ теченіе 
(6) 
