560 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
въ обиходѣ своеобразнаго служенія патріаршаго и соборнаго въ Софіи и 
другихъ выдающихся храмахъ Константинополя». 
Авторъ соиоставляетъ затѣмъ (л. 103) византійское духовное пѣніе, 
которое было «искусственно, изысканно, напыщенно, театрально», «почти 
нолусвѣтское» и ир., съ греко-сирійскимъ, которое «должно быть представ- 
ляемо простымъ, строгимъ, народнымъ, аскетическимъ» и пр., и утвер- 
ждаетъ: «естественно, что юная славянская и славяно-русская церковь 
примкнула въ вопросѣ церковно-пѣвческомъ къ той сторонѣ, которая да- 
вала болѣе пищи сердцу и пониманію и отвѣчала требованіямъ религіоз- 
наго чувства». . . . Здѣсь авторъ, очевидно, начинаетъ увлекаться и забы- 
ваетъ, что даже немногіе изъ извѣстныхъ до сихъ поръ въ наукѣ отрывки 
пѣвческихъ греческихъ документовъ еще совершенно не прочитаны и ни- 
сколько не объяснены съ ихъ музыкальной стороны; что точно также 
совершенно не прочитаны и нисколько не объяснены и всѣ безъ исключенія 
русскія нотаціи XI — XII вѣка. Только увлеченіемъ я могу объяснить 
странныя и рѣшительно ни на чемъ не основанныя строки, служащія про- 
долженіемъ этой цитаты: «юная славянская и славяно-русская церковь 
примкнула къ той сторонѣ, которая (л. 104) имѣла напѣвы и мелодіи, 
ритмы и музыкальный строй, доступные простому музыкальному вкусу, 
чувству и потребностямъ невзыскательнаго, но отъ природы музыкаль- 
наго славянина. На этой основѣ простыхъ и прочныхъ музыкальныхъ 
элементовъ даровитый славянинъ, руководясь своимъ природнымъ творче- 
ствомъ, самостоятельно и широко насадилъ и развилъ узоры своихъ вдох- 
новенныхъ народныхъ церковныхъ пѣсней, своеобразныхъ, сильныхъ, 
трогательныхъ, полныхъ жизни и чувства и религіознаго одушевленія, по 
характеру отличныхъ какъ отъ пѣнія византійскаго, такъ и тѣмъ болѣе 
отъ пѣнія латинскаго, такъ даже и отъ родственнаго ему восточнаго греко- 
сирійскаго». 
Считаю долгомъ сознаться въ томъ, что, занимаясь сравненіями рус- 
скихъ знаменныхъ текстовъ XII и XIII вѣка съ текстами позднѣйшихъ 
столѣтій, я давно уже пришелъ къ убѣжденію о постепенномъ обрусѣніп 
не только нашихъ напѣвовъ, но и ихъ письменнаго изложенія; Фактически 
это убѣжденіе обосновано на замѣченномъ мною постепенномъ исчезновеніи 
въ нашихъ рукописяхъ всего чуждаго и на замѣнѣ этого чуждаго соб- 
ственно-русскимъ творчествомъ. Наши рукописи XII — XIII вѣка въ ихъ 
музыкальномъ содержаніи читаются съ величайшимъ трудомъ и лишь съ 
помощью догадокъ, практически обоснованныхъ мною лишь для самого 
себя, по сравненію съ рукописями главнымъ образомъ XV вѣка, и 
потому мною пока не публикуемыхъ. Но сравненіе нашихъ рукописей 
XII — XIII вѣка съ греческими оригиналами, приведшее къ достаточному 
(Іб) 
