НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
56В 
и 33), а низшее духовенство было либо болгарское, либо русское. Поэтому 
понятны только слѣды греческаго языка въ нашемъ богослуженіи, какъ 
уступка славянскаго клира высшей греческой іерархіи (л. 113). Авторъ 
утверждаетъ также (ib.), что славянская іерархія (т. е. низшее духовен- 
ство) могла дать русскимъ не иные богослужебные нанѣвы и весь чинъ 
пѣнія, какъ тоже славянскіе. Указавъ затѣмъ на отсутствіе славянскихъ 
пѣвческихъ книгъ этой поры и вспоминая указанія Студійскаго устава на 
хирономію (л. 114, ср. 64, равно и далѣе л. 159 — 160), авторъ утвер- 
ждаетъ, что «на вопросъ, что могли пѣть первоначально новопросвѣщен- 
ные славянскіе христіане при своемъ богослуженіи, можетъ быть данъ 
только одинъ отвѣтъ: греческіе богослужебные напѣвы, первоначально съ 
текстомъ греческимъ, или же смѣшаннымъ греко-славянскимъ, а затѣмъ, 
со времени Кирилла и Меѳодія (около 864 г.), — съ однимъ текстомъ сла- 
вянскимъ» (л. 114). Авторъ предполагаетъ затѣмъ, что и сами греческіе 
нанѣвы въ указываемую пору (какъ до нея, такъ и нѣсколько послѣ нея) 
находились еще «въ процессѣ образованія, не установившимися оконча- 
тельно и не записанными въ семіограФическихъ пѣвческихъ знакахъ, кото- 
рые появляются въ письмени только (?) въ IX — X вѣкахъ, дотолѣ суще- 
ствуя только (?) въ хирономической пѣвческой практикѣ, въ системѣ под- 
вижной, измѣнчивой, неустойчивой, и, слѣдовательно, въ самой пѣвческой 
практикѣ пѣвцовъ греческихъ эти напѣвы не могли оставаться неизмѣн- 
ными въ теченіе двухъ-трехъ вѣковъ» (114 — 115). Повторивъ затѣмъ 
свое мнѣніе о даровитости славянъ (ср. 104), авторъ повторяетъ (ср. 
л. 115 и 45, 38) и мнѣніе о достоинствѣ тѣхъ напѣвовъ греческихъ, кото- 
рые могли быть получены нами «въ переработанномъ видѣ, націонализо- 
ванномъ на славянскій ладъ, измѣненномъ въ мелодіи и ритмѣ». Затѣмъ 
(л. 11): «Вѣковой періодъ времени съ своей стороны пе могъ не паложить 
печати русскаго вліянія на эти греческіе, уже славянизированные напѣвы». 
Но это не были византійскіе придворные и патріаршіе напѣвы — изыскан- 
ные, замысловатые, свѣтски-пѣсенные (ср. 103, 79, 58), а напѣвы про- 
стые, общедоступные, извѣстные массамъ, вродѣ «киріе елеисонъ», согласно 
пѣтаго пародомъ при перенесеніи мощей Бориса и Глѣба, или пѣнія зве- 
нигородцевъ въ 1146 г., или пѣнія воиновъ Изяслава въ 1151 г. (ср. 116 
и 34—35). 
Всѣ эти соображенія, конечно, легко допустимы, и слѣдующій затѣмъ 
разборъ свидѣтельства Степенной книги (л. 117) о прибытіи при кн. Яро- 
славѣ трехъ греческихъ пѣвцовъ, повидимому, очень удобно планируетъ 
картину всѣхъ родовъ пѣнія въ древней Руси. 
Авторъ, не взирая на 3-хъ вѣковое запозданіе пѣвческой терминоло- 
гіи Степенной книги, на самые очевидные недочеты въ ея характеристи- 
(і 9) 36* 
