582 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
Прослѣдивъ еще разъ, въ связи съ иными семіограФІями, судьбу этой 
«иной византійской», авторъ заключаетъ, что (л. 246) «когда уже суще- 
ствовали на Востокѣ и Западѣ системы семіографій — греко-сирійская, 
византійская и латинская, въ славянскомъ, въ славяно-русскомъ мірѣ вводи- 
лась только еще одна пѣвческая хирономія , на основахъ греко-сирійской и 
византійской». При этомъ авторъ утверждаетъ, что пѣвческая семіограФІя 
возникла только въ средѣ русскихъ пѣвцовъ. 
Понятно, что подобное утвержденіе требуетъ прежде всего сравнитель- 
наго прочтенія русскихъ и греческихъ памятниковъ. Тѣмъ не менѣе авторъ 
предъявляетъ, л. 247, схему родословій отъ просодійнаго письма IV— VII в. 
до нашихъ семіографій XI — XIII вв. Схема эта, конечно, вполнѣ вѣроятна 
и впервые составлена о. Металловымъ. Но она вся построена только на 
однихъ предположеніяхъ и потому, какъ документально не обоснованная, 
представляется мнѣ еще не доказанною. 
На вопросъ (л. 247): «Что же мы можемъ уяснить въ разсмотрѣн- 
ныхъ рукописяхъ для уясненія собственно-знаменнаго русскаго пѣнія и 
его семіографій въ домонгольскій періодъ?», авторъ отвѣчаетъ, по объясне- 
ніи многихъ подробностей, что пѣніе по тѣмъ рукописямъ продолжалось до 
XV вѣка, когда русскими были разработаны Октоихъ и Обиходъ (л. 250), 
равно и былъ развитъ большой знаменный роспѣвъ и его семіограФІя 
(л. 253). Дальнѣйшія объясненія автора выходятъ уже изъ поры домон- 
гольскаго періода. 
Глава тринадцатая (л. 257 — 273) трактуетъ о состояніи знаменнаго 
пгьнія и его семіографій въ періодъ домонгольскій въ связи съ средствами его 
уясненія. 
Это заглавіе мало оправдывается въ текстѣ статьи. Раздѣливъ исторію 
нашего пѣнія и его семіографій на періоды «домонгольскій», «послѣмонголь- 
скі'й» и «великорусскій», какъ «старый праворѣчный», «раздѣльно-рѣчный» 
(хомовой) и «новый праворѣчный», авторъ указываетъ на забвеніе нами 
значенія древнѣйшихъ знаменъ и на надобность сличенія рукописей раз- 
ныхъ вѣковъ, какъ на единственный способъ раскрытія значенія тѣхъ 
знаменъ (л. 258). Указавъ затѣмъ на значеніе А. Мезенца, дѣлавшаго 
такое сличеніе въ XVII в. (л. 260), и на значеніе двознамепныхъ руко- 
писей (т. е. съ параллельнымъ изложеніемъ пѣвческаго текста крюками и 
нотами) (л. 263), авторъ попутно выясняетъ множество интересныхъ 
подробностей, не имѣющихъ, собственно говоря, къ домонгольскому пе- 
ріоду никакого отношенія. Подробности касаются, напр., біографіи старца 
Александра Мезенца (л. 261 — 262), русскихъ пѣвческихъ школъ XVI — 
XVII в., сочиненія ипока Евфросина (л. 264), разсужденій автора о недо- 
статочномъ значеніи археологическихъ экскурсій въ глубь старыхъ си- 
( 38 ) 
