638 
ОТЧЕТЪ О СОРОКЪ ДЕВЯТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
сохранитъ о графѣ Панинѣ воспоминаніе. . . . какъ о высоко-просвѣщен- 
номъ, неутомимомъ, безкорыстномъ и безпристрастномъ труженикѣ на 
пользу отечества». 
Къ числу дефектовъ работы нужно отнести незнаніе авторомъ новѣй- 
шей литературы, въ силу чего въ его трудѣ встрѣчаются Фактическія не- 
правильности и явно невѣрныя мнѣнія. Этимъ дефектомъ въ особенности 
грѣшитъ первая глава, посвященная исторіи кодификаціонныхъ коммиссій. 
Такъ, на стр. 1 авторъ повторяетъ старое мнѣніе Бестужева-Рюмина, что 
Уложеніе царя Алексѣя Михайловича было составлено въ 1648 г., а не 
въ 1649 г. «какъ думаютъ юристы», и этимъ сразу обнаруживаетъ свое 
полное пезнакомство съ новѣйшею литературою предмета. Нечего и гово- 
рить, что теперь вполнѣ точно установленъ день окончанія составленія 
Уложенія. Таковымъ нужно признать 29 Января 1649 г., указъ же о 
печатаніи Уложенія состоялся 7 Апрѣля. Затѣмъ, характеризуя дѣятель- 
ность кодификаціонныхъ коммиссій съ Петра I до Александра I, авторъ 
утверждаетъ, что па всѣ коммиссіи «возлагалась въ сущности одна и та же 
задача собрать и привести въ порядокъ наше дѣйствующее законодатель- 
ство» (стр. 2). Такое утвержденіе совершенно не вѣрно, такъ какъ пра- 
вительство въ теченіе всего XVIII ст. постоянно колебалось между двумя 
типами законодательныхъ сборниковъ: своднымъ и новымъ уложеніемъ, т. е. 
сводомъ русскихъ законовъ и кодексомъ , въ основу котораго должно было 
лечь нетолько русское, но и иностранное право. Говоря объ Екатеринской 
коммиссіи депутатовъ, авторъ также не разъ высказываетъ такія мнѣнія, 
которыя явно свидѣтельствуютъ объ его незнакомствѣ съ новѣйшей лите- 
ратурою. Такъ, онъ утверждаетъ, что послѣ роспуска депутатовъ въ 
1768 г. по случаю войны съ Турціей, отъ коммиссіи «осталась только одна 
канцелярія для справокъ» (стр. 2). Смѣю думать, что это мнѣніе, одно 
время принятое въ литературѣ, теперь вполнѣ опровергнуто мною приведе- 
ніемъ цѣлаго ряда документовъ, хранящихся въ архивѣ Государственнаго 
Совѣта (см. мою статью: «Къ исторіи кодификаціи въ Россіи въ XVIII ст.» 
въ «Журн. Мин. Юстиціи», Май, 1902 г.). Точно также совершенно не 
вѣрно мнѣніе, будто «знаменитый Наказъ, составленный императрицею», 
былъ почти неизвѣстенъ депутатамъ, и будто они «не могли и не имѣли 
времени настолько освоиться съ нимъ, чтобы руководствоваться имъ при 
начертаніи проектовъ» (стр. 4). Мнѣніе это ни на чемъ не основано и 
совершенно противорѣчитъ даннымъ изъ исторіи коммиссіи. Не говоря 
уже о другихъ трудахъ, касающихся дѣятельности коммиссіи, позволю 
себѣ указать на статью проФ. Брпкнера («Журн. Мин. Народи. Проев.» 
1881 г.), гдѣ приведены Факты, доказывающіе какъ разъ обратное мнѣніе. 
Никакъ невозможно также согласиться съ авторомъ, будто въ своей 
(4) 
