30 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ПЕРВОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
авторъ., отвергающій прежнія попытки періодизаціи во врачебной исторіи и 
основывающій свое дѣленіе па развитіи медицинскихъ знаній, сосредоточи- 
вается собственно на юридической и бытовой сторонахъ, для которыхъ его 
періодизація имѣетъ значеніе довольно отдаленное. 
Слѣдить за всѣми частностями мы ne будемъ; постараемся главнымъ 
образомъ выяснить, что новаго, въ смыслѣ освѣщенія и содержанія, даетъ 
изслѣдованіе и въ чемъ оно представляетъ собою поступательное движеніе. 
Обратимъ вниманіе при этомъ и па мнѣнія, высказанныя автору его оппо- 
нентами па диспутѣ, а также и на сужденія его рецензентовъ. 
Въ первой главѣ разсматривается начальный періодъ врачебнаго 
искусства въ Россіи. Тогда во врачебномъ дѣлѣ было преобладаніе «народ- 
наго эмпиріомистицизма», и потому особенное вниманіе здѣсь обращено на 
вѣдовство и на отношеніе къ нему власти. Авторъ полагаетъ, «что колы- 
белью народнаго врачебнаго знанія было вѣдовство и что юридическое поло- 
женіе медицины въ странѣ, какъ равно Фактическое отношеніе къ ней 
народа и власти въ теченіе долгаго времени отражаютъ въ себѣ старо- 
давнее отношеніе къ вѣдовству» (22 стр.). И въ противоположность 
мнѣніямъ, высказаннымъ «Пешковымъ, Антоновичемъ, Владимір- 
скимъ-Будановымъ, «Паткинымъ, Сперанскимъ и Левентиномъ, 
указывается, что вѣдовство у насъ, какъ и на Западѣ, наказывалось 
смертною казнью (стр. VI, 21, 35, 30). Въ подтвержденіе этого приво- 
дятся впервые извлеченные изъ архивовъ указы, дотолѣ совершенно 
неизвѣстные (стр. 27 — 31). Попутно детально выясненъ вѣдовской про- 
цессъ (стр. 40 — 00). Такимъ образомъ, вѣдовство и вѣдовской процессъ 
получили совершенно новое въ наукѣ освѣщеніе. Это новое, цѣнное въ 
научпомъ смыслѣ положеніе должно будетъ войти въ нашу историко- 
юридическую литературу. 
Нѣкоторому спору подлежитъ только та яркая п широкая картина, въ 
которой выражено это положеніе. «Эпидемія колдовства — пишетъ авторъ — 
охватывала всѣ части государства и вызывала жестокости не меньшія, 
чѣмъ на Западѣ. . . Ужасны кровавые процессы о колдовствѣ, но всего 
ужаснѣе то, что они начинались по пустякамъ, а нерѣдко подъ вліяніемъ 
личной мести, своекорыстныхъ расчетовъ и т. и. . . Вѣдовство считалось 
общеопаснымъ преступленіемъ, преслѣдуемымъ въ порядкѣ публичнаго 
обвиненія. . . Правительство въ каждомъ отдѣльномъ случаѣ брало въ свои 
руки вѣдовской процессъ пе потому, что оно желало придти на помощь 
частному человѣку, но потому, что оно чрезъ посредство частнаго дѣла раз- 
считывало распутать цѣлую организацію, бросить на кровавую дыбу но 
возможности всѣхъ колдуновъ извѣстнаго района». Привлекалось огромное 
число лицъ, вмѣстѣ съ колдунами и обращавшіеся кт. нимъ, знавшіе о томъ, 
( 20 ) 
