НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
31 
и другіе, и «такимъ образомъ каждое дѣло могло превратиться въ погромъ 
цѣлой мѣстности. . . Безпощадною жестокостью вѣетъ отъ затронутаго нами 
времени... Вдумываясь въ общій смыслъ приведенныхъ нами историческихъ 
документовъ, мы находимъ, что процессы о вѣдьмахъ въ Россіи протекали 
съ такою же жестокостью, какъ и па Западѣ, что къ этимъ процессамъ 
правительственная власть Московскаго государства привлекалась не менѣе, 
чѣмъ въ католическихъ или протестантскихъ странахъ. Здѣсь разница лишь 
въ масштабѣ дѣятельности, а не въ существѣ ея» (36, 37, 54, 55, 59 стр.). 
Но на Западѣ, какъ это основательно изложено въ хорошо извѣстномъ 
и автору сочиненіи Н. Сперанскаго: «Вѣдьмы и вѣдовство. Очеркъ по 
исторіи церкви и школы еъ Западной Европѣ» (М. 1904, стр. 201), съ той 
драмой, которую представляютъ процессы о вѣдьмахъ, «по жестокости 
ничто ne можетъ сравниться въ лѣтописяхъ европейскихъ націй» (тамъ же, 
8 стр.). Въ Московскомъ же государствѣ распоряженія о преслѣдованіи и 
наказаніи обвиняемыхъ въ вѣдовствѣ не включались въ общій законода- 
тельный кодексъ и носили спорадическій характеръ; они участились и уси- 
лились въ эпоху сближенія съ Малороссіей и наступившаго вліянія литовско- 
польскаго законодательства. Потому-то у насъ и возможны были такіе 
грозные указы, какъ указъ 1653 г., съ оповѣщеніемъ населенію, что «въ 
польскихъ и украишіыхъ и въ уѣздахъ многіе незнающіе люди, забывъ 
страхъ Божій и не памятуя смертнаго часу, и не чая себѣ за то вѣчныя 
муки, держатъ отреченныя еретическія и гадательныя книги, и письма, и 
заговоры, и коренья, и отравы, и ходятъ къ колдунамъ и ворожеямъ, и на 
гадательныхъ книгахъ костьми ворожатъ, и тѣми кореньмп, и отравы, и 
еретическими наговоры многихъ людей на смерть портятъ, и отъ тое пхъ 
порчи многіе люди мучатся разными болѣзнями и помираютъ». Угрозы о 
жестокомъ наказаніи виновныхъ носили здѣсь болѣе устрашающій харак- 
теръ, и воевода, объявивъ указъ, считалъ свое дѣло выполненнымъ 
(«Матеріалы», III, 78 — 79). Потому-то у насъ и возмоишы были какъ 
челобитная 1668 года, изъ которой видно, что обвиняемая въ чародѣй- 
ствѣ женщина «безъ государева указу и безъ розыска пытана» и про- 
сила, чтобы государь велѣлъ ее «изъ тюрьмы освободить», такъ и не- 
рѣшимость воеводы въ 1647 г., не испросивъ новаго указа, сжечь двухъ 
лицъ, уже признанныхъ виновными и осужденными на сожженіе (тамъ 
же, 92 — 93, 63 — 65). Приводимые авторомъ Факты и документы, 
такимъ образомъ, не совсѣмъ доказывают!, изображаемую имъ картину, 
даваемую имъ Формулу. Онъ и самъ признаетъ, что «оригинальною чертою 
русской исторіи является отсутствіе демонологіи, религіозно-философскаго 
ученія о вѣдьмахъ, развившагося на Западѣ въ нѣдрахъ схоластики» 
(«Врачебное строеніе», 59 — 60); а ученіе это сильно вліяло тамъ на ЖССТО- 
^О 
