НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
29 
житія, мы видимъ, что въ статьѣ «о хожденіи» дѣло представляется проще 
и можно даже сказать — не столь важнымъ, какъ въ изложеніи бесѣды, за- 
имствованной Василіемъ у предшественника» (158 стр.). 
Не менѣе цѣнны, конечно, и дальнѣйшіе результаты общихъ наблю- 
деній Н. Серебряцскаго, но мы ихъ опускаемъ, такъ какъ убѣждены, 
что серьезныхъ возраженій они ne вызовутъ. 
Въ дальнѣйшемъ пашемъ разборѣ мы не разъ будемъ имѣть случай 
указывать на недостаточное пониманіе нашимъ авторомъ тѣхъ Формулъ- 
стереотпповъ, которыхъ не могли избѣжать даже болѣе опытные писатели 
стараго времени и которые не разъ смущали видныхъ изслѣдователей на- 
шей древней письменности. Одинъ изъ такихъ случаевъ встрѣчается на 
стр. 182, гдѣ Н. С ере брянскій разсуждаетъ о побужденіяхъ иноковъ Нп- 
кандровой пустыни къ составленію Житія преподобнаго. Эти первые иноки 
въ пору написанія житія были уже древними старцами, и вполнѣ естественно, 
что въ монастырѣ появилось желаніе написать по ихъ разсказамъ біографію 
святаго въ назиданіе позднѣйшимъ инокамъ. Но могло быть и особое по- 
бужденіе къ составленію житія. Какъ указано уже выше, чествованіе 
препод. Никандра и въ монастырѣ, и внѣ его началось задолго до обще- 
церковной канонизаціи святаго, вѣроятно, — одновременно съ возникновеніемъ 
обители. Житіе могло быть, такимъ образомъ, написано для церковнаго 
чтенія на праздникѣ преподобному, для чего оно вполнѣ подходило и но 
своему объему. Замѣтка составителя въ началѣ житія: «братіе и отцы еже 
о Христѣ! молю вы, почитающій жъ сего житіе старца Никандра, не пор- 
цыте Господа ради тягости на душу мою....», кажется, говоритъ скорѣе за 
наличность первой причины, вызвавшей написаніе житія, хотя не исклю- 
чаетъ и второй» (182 стр.). Подчеркнутыя самимъ Н. Серебрянскимъ 
слова, какъ не трудно убѣдиться каждому, кто имѣлъ дѣло съ подобнаго 
рода агіографическими произведеніями, представляютъ собою самую обыч- 
ную формулу обращенія къ читателямъ и потому не имѣютъ ровно ника- 
кого Фактическаго значенія. 
Переходимъ теперь къ обзору каждаго изъ «Очерковъ» въ отдѣль- 
ности. Первый очеркъ посвященъ начальной исторіи Псковскаго мона- 
шества (стр. 208 — 239),. при чемъ авторъ имѣетъ въ виду монастыри го- 
родскіе, противопоставляя имъ организаціи монашества пустыннаго, о ко- 
торомъ рѣчь будетъ въ слѣдующемъ очеркѣ. Опредѣляя древне - русскій 
взглядъ на монашество и монастыри, Н. Серебрянскій слишкомъ обобща- 
етъ «міровоззрѣніе русскаго человѣка » или же, немного ниже, говоря: «по 
взгляду древне-русскаго человгька » (стр. 208). Очевидно, онъ упускаетъ изъ 
виду, что тѣ литературныя произведенія, въ которыхъ говорится о мона- 
шествѣ, его идеалахъ и воплощеніи послѣднихъ въ дѣйствительности, уже 
Оз) 
