30 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ВТОРОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
носятъ своего рода опредѣленный классовый характеръ, своимъ происхо- 
жденіемъ обязаны опредѣленной средѣ, во многихъ случаяхъ имѣютъ въ виду 
извѣстный уже кругъ читателей, носятъ явные слѣды классовой групповой 
тенденціи и т. д. Поэтому болѣе точно было бы избѣгать подобныхъ обобще- 
ній и говорить о тѣхъ произведеніяхъ, которыя отражали задачи и инте- 
ресы духовной среды, отчасти — имущаго боярскаго служилаго класса, ку- 
печества, а пе всего « древне-русскаго человѣка». 
Ссылки на памятники на стр. 209 случайны: тутъ и отцы церкви, и 
мѣстныя сѣверно-русскія житія, а дальнѣйшее наблюденіе автора, что, «вос- 
питываясь на монастырской письменности, читая житія святыхъ, древне- 
русскій человѣкъ настолько увлекался идеальною стороною монастырской 
яшзни, что по ея образцу старался расположить и свою домашнюю жизнь» 
(стр. 210), вмѣстѣ съ ссылкой на одинъ только «Домострой», лучше всего 
показываетъ, что опять имѣется въ виду опредѣленный классъ населенія, а 
не все древне-русское общество, какъ понятіе, въ данномъ случаѣ, не под- 
дающееся обобщеніямъ. 
На страницѣ 210-й, приводя примѣры изъ Кіево- Печерскаго Патерика, 
авторъ ссылается на «Памятники русской литературы XII и XIII в.», издан- 
ные В. Яковлевымъ. Болѣе умѣстна была бы здѣсь ссылка па спеціальное 
и недавно появившееся изслѣдованіе Д. И. Абрамовича. 
Во Фразѣ: «въ лѣтописяхъ отсюда мы не находимъ извѣстій о мона- 
стыряхъ при св. Владимірѣ» (стр. 212) подчеркнутое слово стоитъ въ соот- 
вѣтствіи съ двумя предыдущими мыслями, а именно: а) «лѣтописцы пола- 
гали нѣкоторый промежутокъ между началомъ христіанства и появленіемъ 
первыхъ монастырей», б) «они смотрѣли на возникновеніе монастырей, какъ 
на результатъ болѣе сознательнаго усвоенія крещеными нравственнаго уче- 
нія христіанства». Если эти разсужденія правдоподобны сами по себѣ, то 
все-таки является вопросъ: какъ же доляшы были поступать лѣтописцы, 
если на самомъ дѣлѣ при св. Владимірѣ не было монастырей? 
Вслѣдъ «за изслѣдователями», поименно неуказанными, Н. Серебрян- 
скій относитъ начало легендарныхъ сказаній о св. Ольгѣ къ концу XIV вѣка 
(стр. 214). Мы думаемъ, что для начала подобныхъ сказаній скорѣе подхо- 
дятъ и болѣе раннія эпохи, а въ опредѣленной Фиксировкѣ ихъ нѣтъ насущ- 
ной надобности. Кромѣ того, приведенный разсказъ, типичный разсказъ изъ 
цикла такъ называемыхъ бродячихъ легендъ о многихъ святыняхъ, раз- 
сказъ, которому авторъ вполнѣ справедливо отказываетъ въ исторической 
достовѣрпости, ни въ коемъ случаѣ не говоритъ о «высокомъ взглядѣ па 
значеніе монашества». 
Далѣе излагается исторія возникновенія и устройства древнѣйшаго 
Спасо-Мироящкаго монастыря; отмѣчены отдѣльные моменты (вѣдь всю 
(14) 
