НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
4 7 
книгъ замѣчается: «уставецъ въ полдесть на бумаге» (стр. 384). Было бы 
болѣе интересно, если бы авторъ нашелъ такую опись монастырскихъ книгъ, 
гдѣ не нашлось бы ни одного экземпляра Устава. Л то, что опъ имѣлся на 
лицо, — Фактъ болѣе, чѣмъ обычный. Словомъ, не надо было посвящать обзору 
содержанія елеазаровскаго устава цѣлыхъ двухъ страпицъ, чтобы въ концѣ 
концовъ сдѣлать наблюденіе отрицательнаго, въ данномъ случаѣ, характера. 
«Общій выводъ изъ изученія этого памятника можно сдѣлать слѣдующій: по 
своему содержанію, елеазаровскій уставъ сходенъ съ другими древне-рус - 
скими уставами, послужившими для него источникомъ, и въ своихъ прави- 
лахъ, за исключеніемъ одного случая, не даетъ намъ изображенія мѣстныхъ 
собственно порядковъ богослуженія — въ Елеазаровскомъ монастырѣ. За- 
тѣмъ, представляя собою руководство, вполнѣ приноровленное къ потребно- 
стямъ спеціально монастырскаго богослуженія, уставъ могъ отчасти служить 
руководствомъ и для монастырской жизни вообще. Онъ содержитъ въ себѣ 
рядъ правилъ и указаній о келейной молитвѣ монаха и о монастырской 
трапезѣ. Но въ какой степени онъ примѣнялся въ Елеазаровскомъ мона- 
стырѣ, свѣдѣній объ этомъ нѣтъ» (стр. 386). Такое наблюденіе могъ бы 
сдѣлать, и не видавъ самой рукописи, каждый изслѣдователь, знакомый 
вообще съ составомъ старыхъ, рукописныхъ или печатныхъ богослужеб- 
ныхъ книгъ, переписанныхъ или бывшихъ въ употребленіи въ разныхъ 
мѣстностяхъ Руси. 
Уже при первомъ знакомствѣ съ пятымъ очеркомъ , посвященнымъ 
«Хозяйственному быту псковскихъ монастырей» (стр. 389 — 465), видно, что 
Н. Серебрянскій поработалъ надъ нимъ основательно, стараясь извлечь 
изъ документовъ самыя разностороннія свѣдѣнія, сгруппировать ихъ въ наи- 
болѣе строгой системѣ и сдѣлать посильные выводы. О послѣднихъ можно 
сказать въ сущности очень немногое, и по прочтеніи чуть ли не каждаго 
отдѣла разбираемаго очерка напрашивается все тотъ же вопросъ: что же 
характернаго въ хозяйственномъ бытѣ старинныхъ монастырей падаетъ 
исключительно на долю Пскова? — Отвѣтъ можно было бы дать только при 
одномъ условіи: при широкомъ знакомствѣ съ аналогичными порядками всего 
русскаго сѣвера. Но Н. Серебрянскій, сильный въ анализѣ и въ высшей 
степени добросовѣстный въ изученіи псковскихъ документовъ, мало свѣдущъ 
въ области такихъ же Формъ хозяйства остальныхъ мѣстностей древней Руси, 
а потому очень многое изъ того, что ему кажется спеціально псковскимъ, въ 
концѣ концовъ оказывается общимъ сѣверно- русскимъ. Впрочемъ, въ нѣ- 
сколькихъ мѣстахъ и самъ онъ принужденъ дѣлать подобныя оговорки. Тѣмъ 
не менѣе, отъ этого только увеличиваются размѣры его работы, а не умень- 
шаются, что, какъ казалось бы, всегда сопутствуетъ шпротѣ и глубинѣ освѣ- 
домленности каждаго автора. 
(зО 
