52 ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ВТОРОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
объемѣ, по крайней мѣрѣ, разъ въ двадцать, и дѣйствительно носила бы ха- 
рактеръ изслѣдованія. 
Мы имѣли случай много разъ наблюдать строгую логическую послѣдо- 
вательность въ выводахъ Н. Серебрянскаго. Но находятся и исключенія. 
Указывая на тяжесть государственныхъ податей и повинностей, которыя 
ложились на монастырскихъ крестьянъ и, естественно, неблагопріятно отра- 
жались на всемъ хозяйствѣ монастырей, онъ приводитъ любопытное свидѣ- 
тельское показаніе крестьянъ, «но крестному цѣлованію»: «запустѣли тѣ де- 
ревни отъ дорогіе описи и отъ хлѣбнаго недороду и отъ городовыхъ подѣлокъ, 
а иные деревни запустѣли отъ государевыхъ податей, отъ Божія повѣтрія и 
отъ нѣмецкихъ и литовскихъ людей войны». Отсюда слѣдуетъ только, что при- 
чинъ запустѣнія — много. И автору слѣдовало бы разобрать каждый пунктъ 
въ отдѣльности, постараться опредѣлить его размѣры и т. д. Вмѣсто этого 
находимъ одно замѣчаніе, не лишенное даже курьеза: «Выходитъ, — говоритъ 
Б. Серебрянскій, — что государевы подати были тяжелѣе даже Божьяго 
повѣтрія» (стр. 438). Почему тяжелѣе ? Неужели только потому, что во вто- 
ромъ показаніи крестьянъ государевы подати помѣщены на первомъ мѣстѣ? 
Вотъ, если бы Н. Серебрянскій сопоставилъ рядъ подобныхъ жалобъ, 
иля же просто перечень всякаго рода бѣдствій для хозяйства, затѣмъ — опре- 
дѣлилъ бы строгій порядокъ пунктовъ, какъ Формулу -стереотипъ, наконецъ, 
нашелъ бы, что обычный порядокъ — тотъ или иной, а въ данномъ документѣ 
(1587 года) подати занимаютъ не свое мѣсто потому, что онѣ фактически 
были тяжелы, эго — дѣло иного рода, и его замѣчаніе имѣло бы Фактическій 
смыслъ. Но въ данномъ случаѣ замѣчаніе его теряетъ всякое значеніе и 
пріобрѣтаетъ характеръ риторическаго пріема. 
Любопытное наблюденіе надъ актами ХУІІ вѣка, именно, что «при про- 
дажѣ и покупкѣ на сумму, не превышающую ста рублей, монастыри поль- 
зовались льготами, не платили никакихъ пошлинъ» (стр. 454), вызываетъ 
вопросъ: простиралась ли эта льгота только на монастыри, или же ею поль- 
зовались и другія учрежденія пли лица? Далѣе, касалась ли она всѣхъ мо- 
настырей, или только отдѣльныхъ, имѣвшихъ (или просто сохранившихъ до 
нашихъ дней) льготныя грамоты? 
Одинъ изъ интереснѣйшихъ вопросовъ, которымъ Н. Серебрянскій 
завершаетъ пятый очеркъ, это — вопросъ о такъ называемыхъ приписныхъ 
монастыряхъ, какъ справедливо отмѣчено, о «мало разъясненномъ въ наукѣ 
типѣ русскихъ монастырей» (стр. 455). Для насъ лично онъ пріобрѣтаетъ 
тѣмъ больше значенія, что эта «приписка» какъ нельзя ближе подходитъ къ 
тому «преклоненію» молдавскихъ п валашскихъ монастырей, которое широ- 
кимъ потокомъ вливается въ хозяйственный быть румынскихъ монастырей 
при господаряхъ- Фанаріотахъ, главнымъ образомъ, съ конца XVII вѣка, 
( 56 ) 
