54 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ВТОРОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
дѣленный какой-либо срокъ, а въ постоянное пользованіе. Такъ, наир., въ 
грамотѣ отъ 1689 г. о приписномъ Алексѣевскомъ монастырѣ читаемъ: «и 
по сей нашей, великихъ государей, милости тѣмъ приписнымъ Алексѣевскимъ 
монастырем ъ и вотчинами и оброчными угодьи Печерскаго монастыря архи- 
мандриту Паисѣю з братьею, или кто впредь но немъ въ томъ монастырѣ 
иные архимандриты и братья будутъ, — владѣть по сей нашихъ, великихъ 
государей, жалованной грамотѣ въ вотчину вѣчно и бесповоротно»; ниже: 
«владѣть вѣчно, неподвижно». Сама высшая власть смотритъ поэтому на при- 
писку монастырей, какъ на особую милость государя къ главному монастырю, 
какъ видно изъ слѣдующихъ словъ приведенной сейчасъ грамоты: «и видя 
къ себѣ имъ (печерскимъ монахамъ) нашу, государеву, милость п призрѣніе, 
о насъ, великихъ государей, и за весь нашъ домъ и о наслѣдіи нашемъ госу- 
даревомъ, и за всѣхъ православныхъ христіанъ соборне и келейне Господа 
Бога молить и къ тому монастырю тщаніе и радѣніе чинить п всякое цер- 
ковное строеніе строить». Выгодна была приписка и для приписныхъ мона- 
стырей. Безъ нея земли пустѣли бы, пустыя кельи разваливались, и для мона- 
ховъ становилось бы меньше однимъ мѣстомъ, гдѣ можно было бы жить 
по-иночески, т. е. или въ молитвахъ п бдѣніи, или въ покоѣ тѣлесномъ, безъ 
излишнихъ трудовъ и заботъ, — смотря по тому, какъ кто понималъ смыслъ 
монашеской жизни. Находясь подъ покровительствомъ болѣе богатаго мона- 
стыря, монахи приписного монастыря, правда, становились подъ его непо- 
средственную зависимость, но за то могли безбѣдно существовать, не ожидая 
отъ своего начальства подачки и милостыни, а просто лишь требуя испол- 
ненія имъ возложенныхъ на него высшею властью обязанностей и условій. 
По отзыву верхне-островскихъ монаховъ, печерскіе монахи не только забо- 
тились о монастырскомъ благоустройствѣ, но хорошо «назиралп» и пхъ са- 
михъ: «воскомъ, медомъ, солью (разумѣется и хлѣбомъ), деньгами и всѣмъ 
помогаютъ». Монастырь не могъ только разсчитывать пріобрѣсти снова само- 
стоятельность, такъ какъ самая приписка означала собою передачу его въ 
главный монастырь навсегда; но это, въ сущности, и не очень было важно». 
При такихъ цѣнныхъ выводахъ особое значеніе пріобрѣтаетъ п статистика 
монастырей, имѣвшихъ при себѣ приписные, помѣщенная на стр. 464-й. 
Послѣдній очеркъ — «Общіе выводы изъ изслѣдованія и дополнительныя 
замѣчанія» (стр. 466 — 500)— начинается характеристикой двухъ періодовъ, 
на которые раздѣляется псковская монастырская исторія: періодъ новго- 
родско-псковскій, самостоятельный, до 1510 года, и московско- псковскій, 
съ вліяніемъ сначала высшей свѣтской власти — московскихъ государей, а 
позднѣе, съ конца XVI вѣка — псковскихъ епископовъ. Удачнымъ находимъ 
мы желаніе автора разсматривать XVI вѣкъ (точнѣе 1510 — 1589 годы), 
какъ переходное время псковской исторіи, когда церковно-монастырскій бытъ 
( 58 ) 
