160 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ВТОРОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
XVIII ст., принимало Фанатическій характеръ и освобождалось отъ всякихъ 
смягченій и ограниченій. 
Широкое развитіе подобныхъ воззрѣній въ литературѣ XVIII в. обще- 
извѣстно и снисокъ упомянутыхъ у нашего автора сторонниковъ этихъ воз- 
зрѣній въ XVIII в. могъ бы быть еще болѣе удлиняет,. И все же г. Пи- 
саревскій изображаетъ научно-литературную разработку этого вопроса 
въ XVIII ст. односторонне и потому неточно. На основаніи того же пособія, 
которымъ г. Писаревскій воспользовался для своихъ цитатъ, онъ могъ бы 
убѣдиться въ томъ, что чрезъ литературу названнаго вѣка одновременно 
проходила п другая струя, постепенно подготовлявшая знаменитое выступленіе 
Мальтуса. И потому гораздо правильнѣе было бы сказать, что экономиче- 
ская литература XVIII ст. представляла картину пе безраздѣльнаго господ- 
ства какой-либо одной теоріи народонаселенія, а — перекрестной встрѣчи 
противоположныхъ теченій. И если изъ этихъ перекрещивавшихся теченій 
лишь одно получило тогда наибольшее вліяніе на правительственную прак- 
тику многихъ европейскихъ государствъ, а въ томъ числѣ и Екатерининской 
Россіи, то становится очевиднымъ, что центръ тяжести всего дѣла лежалъ 
въ данномъ случаѣ пе въ силѣ литературной аргументаціи, не въ научной 
теоріи, а въ текущихъ жизненныхъ потребностяхъ соотвѣтствующихъ странъ. 
Примѣнительно къ Россіи это замѣчаніе получаетъ особенное значеніе. Вѣдь 
передъ колонизаціонной политикой Екатерининскаго правительства въ сущ- 
ности стояла задача не столько умноженія общаго количества населенія, 
сколько первоначальнаго заселенія совершенно безлюдныхъ и пустынныхъ 
пространствъ. Государственная необходимость и польза такого заселенія 
была самоочевидна совершенно независпмо отъ того пли иного отношенія 
къ политико-экономическимъ теоремамъ о значеніи густоты и многочгіслен- 
ности населенія для благосостоянія государства. — Вопросъ шелъ не о сте- 
пени населенности, а о снабженіи пустующихъ степей хотя какимъ-лпбо 
осѣдлымъ и культурнымъ населеніемъ. И если Екатерина II въ своемъ «На- 
казѣ» и другихъ своихъ писаніяхъ н засвидѣтельствовала безспорно свое 
сочувствіе популяціонистскимъ воззрѣніямъ вѣка, то все же ключъ къ ея 
колонизаціонной нолитикѣ, точно также, какъ и къ колонизаціоннымъ попыт- 
камъ предшествующихъ царствованій, — лежалъ не въ этихъ ея литератур- 
ныхъ упражненіяхъ, а въ безостановочномъ ростѣ государственной терри- 
торіи тогдашней Россіи и въ оголенпости окраинъ этой все растущей терри- 
торіи. Лучшимъ указаніемъ па то, что въ основѣ этой политики лежала 
не столько проблема умнооісенгя населенія, сколько проблема распредѣленія 
населенія, по всѣмъ частямъ государственной территоріи, — можетъ слу- 
жить то обстоятельство, что русское правительство XVIII в. наряду съ вы- 
зовомъ иностранцевъ па югъ Россіи было озабочено также п перемѣще- 
но) 
