и 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ЧЕТВЕРТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
самозащиты отъ противниковъ, отразилось на его сочиненіи излишней мно- 
гословной толковательностью, ослабляющей ученый характеръ его труда. 
Онъ, наприм., любитъ приводить въ текстѣ историческіе документы, часто 
даже цѣликомъ; приведя такой документъ, даже давно извѣстный въ пе- 
чати, онъ обязательно сначала его перефразируетъ своими словами, потомъ 
начинаетъ его объяснять и объясняетъ обыкновенно очень обстоятельно, 
хотя бы этотъ документъ достаточно было передать только въ краткомъ 
пересказѣ или даже только поцитовать' подъ строкой. Пониманіе читателя 
иногда далеко перегоняетъ объясненія автора. 
Но оставимъ эту внѣшнюю сторону сочиненія и обратимся къ самому 
его содержанію. Въ предисловіи къ I тому II. Ѳ. Каптеревъ ставитъ себѣ 
задачей опредѣлить настоящее значеніе Никона, какъ церковнаго рефор- 
матора. «Наши историки, говоритъ онъ, обыкновенно видятъ въ Никонѣ 
единственнаго виновника произведенной при немъ церковной реформы. . . 
Мною высказывается и выясняется на это дѣло совершенно другой взглядъ, 
болѣе согласный съ историческою дѣйствительностію». Взглядъ этотъ со- 
стоитъ въ томъ, что вся программа этой реформы и начало ея осуществле- 
нія относится еще ко времени патріарха Іосифа, которое историки на- 
прасно представляютъ какимъ-то крайне темнымъ временемъ, противупо- 
ложиостію времени Никона, что Никонъ, сдѣлавшись патріархомъ, выпол- 
нялъ уже готовую программу, которая ему была дана раньше, еще при его 
предшественникѣ по каѳедрѣ. Въ первоначальныхъ своихъ статьяхъ 1887 
года авторъ думалъ даже самого Іосифа сдѣлать дѣятелемъ реформы (въ 
отд. выпускѣ стр. 2 и др., въ заключительной стат. стр. 158 — 161), по 
потомъ оставилъ его при прежней его исторической репутаціи, какъ сла- 
баго и отсталаго отъ времени старца, и сосредоточилъ свое вниманіе на 
однихъ прогрессивныхъ дѣятеляхъ его патріаршества. 
Обозрѣнію прогрессивныхъ движеній въ патріаршество Іосифа авторъ 
посвятилъ значительную часть своего перваго тома (105 стр. изъ 518). 
Первыя движенія, хотя и не очень прогрессивнаго характера, открылись 
изъ среды бѣлаго духовенства. Во главѣ его стояли столичные протоіереи: 
протоіерей Благовѣщенскаго собора и духовникъ царя Стефанъ Вони- 
Фатьевъ, человѣкъ очень сильный, сильнѣе самого патріарха, и протоіерей 
Казанскаго собора Іоаннъ Нероновъ, переведенный Стефаномъ въ Москву 
изъ Нижняго, вліятельный народный проповѣдникъ, пользовавшійся боль- 
шимъ авторитетомъ, уважаемый самимъ царемъ и царскимъ семействомъ. 
Къ нимъ примыкало нѣсколько провинціальныхъ ревнителей изъ духовен- 
ства, бывавшихъ въ Москвѣ и подолгу въ ней проживавшихъ, каковы: 
юрьевскій протопопъ Аввакумъ, костромской Даніилъ, муромскій Логгинъ 
и др. Всѣ эти протопопы ревнители, подъ покровительствомъ царскаго ду- 
( 2 ) 
