НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
19 
съ греческими іерархами, или, ыапр., разсказы Павла алеппскаго объ осо- 
бенной любви царя къ іерусалимскому патріарху Паисію и къ греческимъ 
обрядамъ. Чрезвычайно благочестивый и преданный православной церкви, 
царь Алексѣй вообще благоговѣйно чтилъ духовный сапъ и въ своихъ и 
въ пришлыхъ іерархахъ помимо всякаго грекофильства. Не говоримъ уже 
здѣсь о томъ непріятномъ впечатлѣніи, какое греки издавна производили 
на русскихъ людей и которое должно было значительно усилиться въ опи- 
сываемое время при усиленіи наплыва ихъ на щедрое Московское госу- 
дарство. 
Трудно представить царя Алексѣя и иниціаторомъ церковной реформы, 
даже составителемъ всей ея программы для Никона, какимъ его вездѣ вы- 
ставляетъ Η. Ѳ. Каптеревъ. Мы имѣемъ превосходную характеристику 
этого государя въ Исторіи Россіи С. М. Соловьева и другую не менѣе 
удачную въ Курсѣ покойнаго В. О. Ключевскаго. Царь Алексѣй рисуется 
здѣсь въ очень свѣтлыхъ чертахъ, какъ лучшій человѣкъ своего времени, 
благочестивый, образованный, добрый и сердечный до сантиментальности, 
крѣпко привязывавшійся къ окружающимъ его людямъ и постоянно нахо- 
дившійся подъ чьимъ нибудь вліяніемъ, — воспитателя Морозова, духовника 
СтеФана, Ртищева, Іоанна Неронова, даже протопопа Аввакума и др. По 
своей добротѣ онъ не могъ видѣть около себя недовольство, хмурыя лица, 
вражду партій, старался всѣхъ помирить, всякія шероховатости загладить, 
для этого лавировалъ между партіями, выказывалъ свое вниманіе на двѣ 
стороны, чтобы только всѣхъ успокоить. Также точно онъ держался и во 
время бывшей при немъ церковной борьбы прогрессивной партіи съ старо- 
вѣрами, изъ послѣднихъ онъ даже укрывалъ нѣкоторыхъ отъ преслѣдова- 
ній Никона. Это была вообще натура двойственная, колеблющаяся между 
дѣдовской религіозной стариной и надвигавшейся изъ-за границы соблаз- 
нительной новизной, кромѣ того, натура, по выраженію В. О. Ключев- 
скаго, пассивная, не имѣвшая въ себѣ ничего боевого, способности на- 
правлять людей впередъ, способная только понимать передовыхъ людей, не 
мѣшать имъ, даже поддерживать ихъ, но и то лишь до перваго раздумья 
или перваго энергичнаго возраженія съ противной стороны. Не нужно за- 
бывать и того, что онъ восшелъ на престолъ всего 16 лѣтъ и только 
22 лѣтъ встрѣтилъ начало патріаршества Никона, — возрастъ слишкомъ 
ранній для созданія какой нибудь реФормаціонной программы, да еще и во 
всѣхъ будто бы ея подробностяхъ. 
Другимъ иниціаторомъ реформы выставляется Стефанъ ВониФатьевъ 
(I, съ 14 стр.) — «мужъ незлобивый, кроткій, благоразуменъ и житіемъ 
добродѣтеленъ, слово учительное на устѣхъ имѣяй», говорившій свои по- 
ученія со слезами, имѣвшій большое вліяніе на юнаго царя и на бояръ и 
(7) 2* 
