НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
27 
особенно противъ участія въ исправленіяхъ такого кругомъ завиненнаго 
въ ересяхъ лица, какъ Арсеній Грекъ (235 — 248). Какъ справщики, такъ 
и Никонъ постоянно свидѣтельствовали, что ихъ книги правятся по древ- 
нимъ греческимъ подлинникамъ. Имъ, разумѣется, въ этомъ не вѣрили, но 
они все-таки не лгали: хотя въ основу ихъ изданій и принимались совре- 
менныя печатныя книги, но въ разныхъ подробностяхъ текста послѣднія 
дѣйствительно повѣрялись по старымъ экземплярамъ, которые не даромъ же 
были въ такомъ множествѣ свезены въ Москву (256 — 257). 
Самъ Никонъ, какъ справедливо думаетъ г. Каптеревъ, не прини- 
малъ непосредственнаго участія въ книжныхъ исправленіяхъ по незнанію 
греческаго языка; — это, замѣтимъ кстати, даетъ ему повый поводъ отрицать 
за Никономъ иниціативу грекофильской реформы и переносить эту иниціа- 
тиву на царя съ ВониФатьевымъ (стр. 240), какъ будто они больше Ни- 
кона были знакомы съ греческимъ языкомъ. За множествомъ дѣлъ Никонъ, 
какъ видится, обращалъ даже мало вниманія на работы печатнаго двора, 
возложивъ отвѣтственность за исправность этихъ работъ всецѣло на самихъ 
справщиковъ. Лично онъ интересовался только обрядовой стороной ре- 
формы, руководясь совѣтами греческихъ гостей, особенно патр. Макарія 
антіохійскаго, заставляя его совершать греческое богослуженіе и присма- 
триваясь ко всѣмъ его дѣйствіямъ. Не мудрено, что обремененные множе- 
ствомъ Форсированной работы справщики оставляли въ своихъ изданіяхъ 
много неисправленнаго, на что указываетъ авторъ въ доказательство того, 
что въ концѣ и послѣ своего патріаршества Никопъ будто бы разочаро- 
вался въсвоей реформаторской дѣятельности и охладѣлъ къ ней (258 — 267) 
до того, что даже самъ дозволялъ печатать книги по старому, а въ извѣстной 
бесѣдѣ съ Нероновымъ прямо выразился, что п «старыя и новыя книги — 
обои добры, по коимъ хочешь, по тѣмъ и служишь», дозволялъ даже въ Успен- 
скомъ соборѣ двоить аллилуію. Причина такого охлажденія и безразличія 
его въ своемъ дѣлѣ остается впрочемъ не выясненной: не то онъ выска- 
залъ такое безразличіе предъ Нероновымъ по желанію царя, желавшаго 
помирить его съ Нероновымъ и просившаго сдѣлать послѣднему возмож- 
ныя уступки, не то онъ просто усталъ отъ своей кипучей борьбы съ про- 
тивниками или, какъ говорили старовѣры, «позналъ свое блуженіе» и обра- 
тился на правый путь (стр. 264), пе то, наконецъ, онъ погрузился въ другіе 
интересы, въ поглощавшую все его вниманіе борьбу за свое патріаршее 
достоинство съ свѣтскою властью. Касательпо словъ Никона, сказанныхъ 
Нероиову, Е. Е. Голубинскій высказалъ очень правдоподобное подо- 
зрѣніе, точно ли передалъ Нероновъ рѣчь Никона, а съ другой стороны, пе 
наговорилъ ли ему лишняго самъ Никонъ по своей всегдашней несдержан- 
ности и безмѣрно въ выраженіяхъ («Къ нашей полемикѣ», стр. 61, примѣч.). 
(15) 
