НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
37 
вилъ рѣшеніе собора. Возникло между тѣмъ большое разногласіе между 
самими греками, какъ находившимися въ Россіи, такъ и на востокѣ около 
патріарховъ. Одни, во главѣ которыхъ стоялъ Паисій Лигаридъ (авторъ 
посвящаетъ здѣсь большой эпизодъ его біографіи, — стр. 269 — 287), 
соединились съ врагами Никона; другіе хлопотали о болѣе благопріятномъ 
для него окончаніи его дѣла, даже о возстановленіи его на патріаршествѣ. 
Между партіями возгорѣлась борьба и въ Москвѣ, и на востокѣ, ознаме- 
новавшаяся «такою, по словамъ автора, густою сѣтью всевозможныхъ 
интригъ, доносовъ, кляузъ и взаимныхъ обвиненій въ подлогахъ и мошен- 
ничествѣ, что наше правительство никакъ не могло разобраться въ этой 
путаницѣ» (стр. 306). Но авторъ, надобно отдать ему честь, сумѣлъ разо- 
браться въ ней довольно благополучно. Интриги и всякіе подлоги среди 
грековъ дошли до того, что правительство не могло по дѣлу Никона даже 
сноситься съ полною увѣренностію съ самими патріархами. Патріаршія 
грамоты, въ которыхъ выражался по этому дѣлу голосъ восточной церкви, 
тоже заподозрѣиы были въ своей подлинности, гакъ что пришлось пригла- 
сить патріарховъ въ Москву для личнаго участія ихъ въ судѣ надъ Никономъ. 
Разсказъ автора о пребываніи патріарховъ въ Россіи и о судѣ надъ 
Никономъ (глава VII) не представляетъ ничего особеннаго отъ разсказа 
объ этихъ матеріяхъ другихъ изслѣдователей дѣла Никона (наприм. м. Ма- 
карія въ XII т. его Исторіи). Подъ конецъ главы (съ 352 стр.) авторъ 
нашелъ нужнымъ представить общую характеристику патріарха Никона; 
въ ней онъ собралъ въ одно тѣ же черты Никоновой личности, какія въ 
разрозненномъ видѣ намѣчены были имъ раньше въ разныхъ мѣстахъ 
II тома. Въ этой характеристикѣ читатель не можетъ не замѣтить нѣко- 
тораго приниженія личности знаменитаго патріарха, которое впрочемъ про- 
ходитъ и по всему сочиненію автора вообще. 
Никонъ представляется вполнѣ сыномъ своего вѣка, такимъ же 
простымъ, необразованнымъ начетчикомъ, какъ и его противники, Неро- 
новъ, Аввакумъ и др., которыхъ онъ преслѣдовалъ, съ такимъ же міро- 
созерцаніемъ, какъ они, и съ такою же обрядовой религіозностью; какъ и 
всѣ они, онъ видѣлъ видѣнія, получалъ откровенія, былъ чудотворцемъ, 
цѣлителемъ болѣзней; но своей крѣпкой натурѣ выдерживалъ длинныя 
богослуженія, ночныя молитвы и посты, носилъ вериги, но это обрядовое 
благочестіе не сопровождалось смягченіемъ его грубаго и несдержаннаго 
нрава. Кромѣ этого, ему приписываются и такія черты, какъ заискиваніе 
въ началѣ карьеры у сильныхъ протопоповъ, и что «при неудачѣ онъ 
падалъ духомъ» (стр. 353). Не смотря на множество вѣрныхъ, даже худо- 
жественныхъ чертъ въ этой характеристикѣ, мы все-таки не видимъ въ 
ней той крупной, величественной Фигуры Никона, какую рисуетъ исторія, 
(25) 
