76 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ЧЕТВЕРТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
верть его книги (146 стр.), мало что даютъ для исторіи литовско-русскаго 
повѣтоваго сеймика. Если присоединить къ тому нее, что и по содержанію, 
и по выводамъ они ее отличаются оригинальностью, то можно пожалѣть, 
что авторъ отвелъ для нихъ такъ много мѣста въ своемъ трудѣ. 
Вторымъ серьезнымъ недочетомъ книги И. И. Лаппо является отсут- 
ствіе сопоставленій литовско-русскаго повѣтоваго сеймика съ польскимъ. 
Послѣ заключенія Люблинской уніи литовско-русскій сеймикъ былъ учре- 
жденіемъ, дѣйствовавшимъ одновременно и совмѣстно съ польскимъ сейми- 
комъ, прелюдіею и эпилогомъ «енольнаго» польско-литовскаго сейма. Между 
тѣмъ книга проФ. Лаппо трактуетъ о литовско-русскомъ повѣтовомъ сей- 
микѣ такъ, какъ будто бы у ui и совсѣмъ и не было, и собирался литовскій 
великій вальный сеймъ, а не польско - литовскій. Читатель въ книгѣ 
проФ. Ланпо не найдетъ отвѣта на вопросы: а какъ обстояло дѣло въ то 
время съ сеймикованьемъ въ Польшѣ, въ какой мѣрѣ литовско-русскій 
сеймикъ воспроизводилъ польскій, каковы были его мѣстныя особенности, 
и были ли онѣ? Въ исторической литературѣ реформа 1565 — 1566 годовъ 
отмѣчается обыкновенно какъ крупный успѣхъ внутренней ассимиляціи 
Литвы съ Польшею. На обязанности проФ. Лаппо лежало такъ или иначе 
коснуться этого вопроса и показать, насколько органична была реформа 
1565 — 1566 годовъ, насколько сказалось въ ней подражаніе Польшѣ, 
заимствованіе и переносъ чужихъ порядковъ. Но проФ. Лани о оставилъ 
все это въ сторонѣ. Обходить польскій сеймикъ нельзя было уже и но тому 
одному, что послѣ заключенія уніи нѣкоторые князья, паны и земяне- 
шляхта стали за разъ обывателями и повѣтниками какъ короны, такъ и 
великаго княжества Литовскаго, слѣдовательно могли участвовать и въ 
литовскихъ сеймикахъ, и въ польскихъ. При такихъ обстоятельствахъ 
сопоставленіе и сравненіе этихъ сеймиковъ является безусловно необходи- 
мымъ для полноты и конкретности изображенія. 
Принятый авторомъ чисто описательный способъ изложенія неблаго- 
пріятно отразился и на внѣшней литературной сторонѣ его книги. Его 
изложеніе страдаетъ длиннотами, повтореніями, перебивается подробно- 
стями, иногда не имѣющими прямого и даже косвеннаго отношенія къ 
предмету. Надо сказать, что разбираемая книга вообще мало обработана 
въ литературномъ отношеніи. Языкъ ея тяжелый и не всегда ясный и 
точный. Авторъ сильно злоупотребляетъ выдержками изъ источниковъ, 
приводя ихъ въ такомъ количествѣ и въ такихъ размѣрахъ, которые вовсе 
не оправдываются требованіями точности и документальности изложенія. 
Какъ бы чувствуя это излишество и вмѣстѣ съ тѣмъ затрудненіе читателя, 
авторъ сплошь и рядомъ послѣ длинной выдержки принимается переска- 
зывать вкратцѣ ея содержаніе, а затѣмъ подробно излагаетъ и слѣдующіе 
(ю) 
