86 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ЧЕТВЕРТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
общихъ историкахъ, какъ-то: С. М. Соловьевъ, П.В. Знаменскій. Литера- 
тура, какъ видно, довольно обширная. Было бы основаніе ожидать, что 
авторъ разсматриваемаго труда постарается выяснить предварительно свое 
отношеніе къ своимъ предшественникамъ по работѣ, тѣмъ болѣе, что и 
вопросъ въ сущности такого рода, что въ пемъ центральный интересъ 
имѣетъ оцѣнка, даваемая дѣятельности Мацѣевича. Однако, М. С. Поповъ 
этому ожидапію не отвѣчаетъ. Онъ въ первой главѣ указываетъ въ нѣ- 
сколькихъ строкахъ различныя мнѣнія объ Арсеніи и его дѣлѣ (стр. 1 — 2). 
Но своего отношенія къ этимъ мнѣніямъ онъ спеціально нигдѣ не раскры- 
ваетъ. Конечно, послѣ чтенія его сочиненія ясно, къ какой сторонѣ онъ 
примыкаетъ. Но этимъ не вполнѣ исчерпывается научная обязанность. 
Важно знать, почему авторъ считаетъ неправильными мнѣнія предше- 
ственниковъ, съ которыми онъ не согласенъ, и желательно было бы видѣть, 
хотя попутно, въ соотвѣтствующихъ мѣстахъ книги, критическій разборъ 
этихъ мнѣній, какового въ сочиненіи не имѣется, О положеніи изслѣдованія 
о. Попова въ исторической литературѣ приходится судить уже на осно- 
ваніи знакомства съ его положительнымъ содержаніемъ. 
Обширное изслѣдованіе (около 600 стр. текста) раздѣляется на три 
части, сообразно служебнымъ гранямъ въ жизни самого А. Мацѣевича. 
Первая часть посвящена первому періоду жизни Арсенія до назначенія 
его на ростовскую каѳедру. Сообщенныя здѣсь свѣдѣнія имѣютъ по пре- 
имуществу біографическій интересъ. Но авторъ старается, съ одной сто- 
роны, связать біографическія данныя съ обще-церковной дѣятельностью 
Мацѣевича, показавъ психологическую подкладку послѣдней; съ другой 
стороны, опъ довольно широко рисуетъ церковно-бытовыя явленія того 
времени, также и общее положеніе тогдашней церковно-правительственной 
политики. Обстоятельства первоначальной служебной дѣятельности Арсенія 
ясно показываютъ, что уже тогда въ характерѣ его были тѣ черты, 
которыя обусловили его дальнѣйшую судьбу. Суровая натура Мацѣевича 
проявилась въ его участіи въ Камчатской экспедиціи 1734 — 1735 гг. 
(гл. Н-я 1-й части); она же сказалась и въ его служеніи въ должности 
законоучителя и экзаменатора (гл. Ш-я ч. 1-й). Сильно развитое чувство 
властности, высокое пониманіе правъ церковнаго начальника и, какъ 
слѣдствіе этихъ качествъ, иовышепная чуткость ко всякаго рода покуше- 
ніямъ на церковныя прерогативы проявились у Арсенія вполнѣ опредѣ- 
ленно уже на тобольской каѳедрѣ, непродолнштелыюе время служенія его 
на которой (фактически съ 20 декабря 1741 года по 1 Февраля 1742 г.) 
наполнено непрерывными столкновеніями съ гражданскими властями изъ-за 
церковныхъ интересовъ (глава ІУ-я 1-й части). Знакомство съ этими сто- 
ронами личности Арсенія Мацѣевича въ эту эпоху его жизни приводитъ 
( 2 ) 
