96 ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ЧЕТВЕРТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
то же время при случаѣ нс брезгалъ воспользоваться и услугами контро- 
лирующихъ церковь государственныхъ органовъ (стр. 328), что «прямота» 
Арсенія не всегда была выдержанной (стр. 141), и что его «мужество» 
сильно поколебалось послѣ его ареста (стр. 419). 
Теперь, если исправить сдѣланныя, намѣренно пли пенамѣренно, на- 
шимъ авторомъ упущенія и уклоненія отъ безпристрастія въ характери- 
стикѣ личности Арсенія Мацѣевича, то такою ли представится эта личпость, 
какъ въ кпигѣ о. Попова? Не совсѣмъ такою. По автору, Арсеній былъ 
человѣкъ строгихъ нравственныхъ правилъ, безстрашной прямоты и муже- 
ства, дѣйствовавшій всегда во имя идейныхъ убѣжденій. Послѣ необходи- 
мой корректуры приходится признать, что Арсеній былъ человѣкъ силь- 
наго характера, но со многими недостатками. Онъ былъ жестокъ, слишкомъ 
самолюбивъ, властолюбивъ и деспотиченъ, неуживчивъ, рѣзокъ, пристра- 
стенъ, далеко пе всегда умѣлъ стоять на идейной высотѣ. Правда, онъ 
бывалъ иногда и снисходителенъ (сравнительно), былъ некорыстолюбивъ и 
велъ весьма умѣренную жизнь. Но, пе умаляя послѣднихъ достоинствъ, не- 
научно идеализировать другія сторопы его личности. На такую идеализа- 
цію пе даетъ права и его конечная, страдальческая участь, безусловно не- 
справедливая. Можетъ быть, подъ гнетомъ страданій и сгладились несим- 
патичныя черты характера несчастнаго архіерея. Однако, это не даетъ 
основанія изображать его во время его дѣятельности на историческомъ 
поприщѣ не такимъ, какимъ онъ былъ въ дѣйствительности. 
Наблюдая у нашего автора не вполнѣ объективное освѣщеніе личнаго 
характера Арсенія, естественно ожидать, что и въ оцѣнкѣ обще-церковной 
дѣятельности Мацѣевпча, въ оцѣнкѣ его «дѣла» и всей борьбы, съ нимъ 
связанной, авторъ будетъ столь же склоненъ идеализировать своего героя. 
Такъ оно въ дѣйствительности и есть. 
По мнѣнію М. С. Попова, Арсеній Мацѣевичъ во всей своей дѣя- 
тельности неизмѣнно руководился идеей самобытности церкви (стр. 80, 81); 
онъ боролся за церковную независимость (стр. 66, 129); его борьба про- 
никнута идеей церковности (стр. 330 — 331) и отличалась шпротою плана 
въ отстаиваніи церковнаго достоинства (стр. 585). Двадцать лЬтъ стоялъ 
онъ на стражѣ церковныхъ иптересовъ, проводилъ церковные принципы 
(стр. 586) и послѣ долгой борьбы за церковь съ протпвоцерковпыми тече- 
ніями (стр. 587) палъ, какъ мучепикъ за идею. Іерархія пе поддержала 
его и вообще относилась къ нему недоброжелательно не только изъ за его 
характера, но потому, что у нея было съ нимъ принципіальное расхожденіе 
(стр. 295—296, 304). 
Насколько же справедливъ такой взглядъ на ростовскаго митропо- 
лита? Здѣсь мы прежде всего остановимся па той чертѣ воззрѣній нашего 
( 12 ) 
