НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
ίΐί) 
ml Д0.1Ж1І0СТП финновъ), при чемъ иаб.нодался строгій порядокъ въ отношеніи 
злоупотребленій и крестьянъ. У населенія отбиралось оруяне, и требовалась 
присяга. Возобновлялись церковныя и общественныя зданія, почта, мосты, 
дороги, суды, церковное и гражданское унравленіе, преподаваніе въ уни- 
верситетѣ (въ Лбо), что являлось противоположностью съ гЬмъ, что пере- 
живало населеніе во время пребыванія шведскихъ войскъ въ Финляндіи 
(Фр. Спгнеусъ, Тибурціусъ), какъ подтвердилось и королевскими резолю- 
ціями (1741 — 43 гг.) относительно разныхъ поставокъ, подводной новип- 
ности, нригѣененій жителей, вербовки рекрутъ; по и сами финны, но 
тѣмъ же показаніямъ, не отличались порядкомъ въ отношеніи своихъ со- 
гражданъ, между тѣмъ, какъЛасси п Кейтъ заботились о соблюденіи этого 
нослЬдняго, слѣдуя обѣщаніямъ манифеста 18 марта 1742 г. (Коскиненъ, 
Мальмстрёмъ, Лльготъ Скаринъ). Послѣдній писалъ: «Горько сознаніе, но 
горечь заключается въ истинѣ его, что естественные защитники Финляндіи 
{шведы) иногда, даже обычно поступали гораздо суровѣе, негкели русскіе, 
имѣвшіе оправданіе своего поведенія въ строгихъ правахъ войны, которой 
они не желали» (197 — 202). 
Временный завоеватель обратилъ вниманіе на облегченіе повинностей 
и разныхъ сборовъ и привлекалъ къ ихъ раскладкѣ мѣстныхъ жителей, 
знающихъ шведскій и финскій языки. Въ городѣ Вазѣ въ 1742 г. было 
созвано земское собраніе; въ Кюменегородской губ. — совѣщаніе чиновни- 
ковъ и пасторовъ. Кейтъ охотно принималъ прошенія и жалобы жителей. 
Въ 1743 г. шведамъ, уличеннымъ въ убійствахъ и грабежахъ, смертная 
казнь была замѣнена другими уголовными наказаніями. За матеріалъ и 
работы платили деньгами и провіантомъ. Для отбыванія морской слуяАбы 
объявленъ былъ наемъ матросовъ, впрочемъ ихъ явилось незначительное 
число, шли они неохотно, а другіе разбѣгались. Населеніе также часто 
уклонялось отъ требуемыхъ повинностей, укрывалось въ .лѣса. Финскіе 
историки (К. О. Линдеквистъ) признаютъ, что вообще война нри Елисаветѣ 
Петровнѣ оставила въ Финляндіи менѣе печальную память, чѣмъ преды- 
дупщя, и съ плѣнными наблюдается бо.іѣе мягкое обращеніе, чѣмъ прежде 
{202, 210). Многіе изъ нихъ (шведы и финны) вступали въ русскую 
службу. Шведы и финны, указавшіе па свое Финляндское происхожденіе, 
отпускались на родину съ обязательствомъ въ теченіе текущей войны не 
воевать противъ русскихъ, за исключеніемъ принявшихъ православіе, кото- 
рые не отпускались обратно. Историкъ Финляндіи (Линдеквистъ) склоненъ 
думать, что несправедливости могли дѣлаться помимо воли правительства 
(213), и, по словамъ тавастгустскаго губернатора, произволъ русскихъ не 
былъ слишкомъ тяже.іъ (у него же; авторъ, 216); Финскіе солдаты распу- 
скались но домамъ, имущества бѣжавшихъ объявлялось до извѣстнаго 
(37) 
