J 1 о ОТЧЕТЪ о ПЯТЬДЕСЯТЪ ШЕСТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
пыіми» н обходиться съ ними па томъ основаніи было бы еще большей 
«ошибкой» и даже «глупостью», при чемъ опа давала совѣтъ легчайшимъ 
способом'ь привести ихь къ сознанію единства, однимъ изъ которыхъ счи- 
тала выбор'ь благоразумныхъ правителей (этой прибавки пѣтъ у автора); 
слѣдовательно, надо предоставить это времени и исторіи. Авторъ тутъ же 
отмѣчаетъ, что въ Финляндіи продолжалось обрусеніе, затЬмъ введено было 
намѣстничество, смягчены суровыя наказанія шведскихъ законовъ, швед- 
скіе законы переведены на русскій и нѣмецкій языки; въ судахъ Выборг- 
ской губерніи водворяется русскій языкъ; дѣла Выборгской губерніи под- 
леячали вѣдѣнію Сената, который обнаруживалъ свою власть въ дѣлахъ 
гражданскихъ и военныхъ, а въ 178G г. Выборгская губернія была обре- 
визована сенаторами Воронцовымъ и Нарышкинымъ (5 — 2G). Къ этому 
должно прибавить, что у Екатерины единство законодательства вытекало 
изъ общихъ ФИЛОСОФСКИХЪ воззрѣній о предпочтительномъ значеніи обще- 
человѣческихъ началъ, внесенныхъ въ духъ законодательства идеями совре- 
менной ФИЛОСОФІИ. Такъ, по поводу остзейскихъ порядковъ она выражалась: 
«Наши законы само человѣколюбіе писало» ^). 
Взгляды эти были усвоены и современниками Екатерины, какъ на- 
глядно выразилъ то дир. Акад. Наукъ Домашневъ въ рѣчи, обращенной 
къ Густаву III при посѣщеніи имъ Академіи ®). 
Любопытно, что историческія обстоятельства сложились такъ, что въ 
то время какъ Швеціи пришлось вести отчаянную борьбу съ Россіей, оба 
ея вождя — Карлъ XII и Густавъ III — имѣли противъ себя двухъ геніаль- 
пыхъ противниковъ, отличавшихся методичностью и настойчивостью, тогда 
какъ первые руководствовались часто Фантазіей и упорствомъ, граничив- 
шимъ съ безполезнымъ упрямствомъ. Авторъ такъ рисуетъ характеры 
двухъ позднѣйшихъ соперниковъ: «Екатерина II и Густавъ составили эру 
въ ходѣ развитія своихъ государствъ. Ихъ царствованія прославлены 
прежде всего рѣдкими личными качествами обоихъ. Ихъ имена вдохновляли 
многихъ талантливыхъ людей и нерѣдко окрунщлись таинственною пре- 
лестью легенды. У обоихъ много ума, блеска, энергіи, изящества и въ 
1) Высказавъ рѣзкія замѣчанія о дѣйствіяхъ рижскаго магистрата относительно 
русскихъ, Екатерина замѣтила; «Ни одну націю, какая бы она ни была, нс отстраняютъ 
отъ права гражданства, каждый воленъ пріобрѣсти его; одна русская нація (въ .іиф.іяндіи) 
исключается. Я не могу довольно надивиться этому. Тутъ она даже руки подняла» (Бесѣды 
Еі.атерины съ Далемъ, Р. Стар., т. XVII, 1 — 20). 
2) «Наша эпоха говорилъ онъ, почтена прекраснымъ названіемъ философской не 
потому, чтобы многіе имѣли право на имя ччілосоФа, или чтобы увеличилось количество 
познаній, а потому что философскій духъ сдѣлался духомъ времени, священнымъ началомъ 
діаконовъ п нравовъ; онъ освятилъ правосудіе человлко.гюоіемъ, обычай — чувствомъ; онъ легь 
въ основазііе двухъ важнѣйшихъ предметовь — законодательства и нравственности» (.Хкты 
-‘\к. Паукъ, 1777, ч. I, 12 — 20). 
