НАГРАДЪ ГРАФА УНАРОНА. 
111 
тозкс время много рисовки, противорѣчій и кі)упиыхъ недостатковъ. Желая 
скрасить II прикрыть свои недочеты, Екатерина мпого писала, Густавъ 
много говорил'ь. Они всегда были озабочены привлечепіем'ь и расположе- 
піем'ь къ себѣ всѣхъ. Оба сложные и своеобразные характеры. И.хл, 
жизнь — романъ, ихъ борьба — полна драматическаго интереса. Ихъ и 
тянуло другъ къ другу и отталкивало. Они сходились въ общихъ передо- 
выхъ стремлеіііях'ь вѣка, вь расположеніи къ наукѣ и искусству, въ любви 
къ изящному II остроумному (до сношенія съ французскими энциклопеди- 
стами включительно, прибавимъ отъ себя). Они жаждали взаимныхч. похвалъ, 
желали плѣнять другъ друга и своеобразно ревновали. Онъ позёръ и не- 
исправимый мечтатель, она страстная женщина, но въ политикѣ все подчи- 
няла расчету. Онъ насаждалъ вокругъ себя все Французское, опа пере- 
воплощалась въ обликъ и духъ своихъ подданныхъ ^). Здравая политика 
подсказывала имъ сближеніе и союзъ; наша граница была опасно близка 
къ столицѣ, а Швеція постоянно чувствовала тиски сосѣднихъ государствъ. 
Но въ вѣяніяхъ вѣка они соперники и потому не только не сблизились, а нано- 
сили другъ другу наиболѣе чувствительные удары» (стр. XVIII). Уже то 
одно, что Екатерина много писала, а Густавъ много говорилъ, нельзя было 
ожидать пощады съ ихъ стороны другъ другу, а при этомъ имъ трудно 
было сговориться и щадить слабости каждаго изъ нихъ. Дѣйствовать же 
на окружающихъ Екатеринѣ вполнѣ удавалось ^); по Густавъ III не могъ 
этимъ похвалиться. 
По словамъ его панегириста Арнда (Schwedische Geschichten unt. 
Gust. III, Leipz. 1839), онъ отличался блестящими качествами, но богатыр- 
скія бредни, попытки возстановить исчезнувшее рыцарство и ввести во всей 
странѣ національную одежду и т. п. отвлекли его умъ на мелочные пред- 
меты, и міръ обманулся въ великихъ надеждахъ, какія возлагались на его 
таланты, а созданныя имъ учрежденія стоили непомѣрныхъ средствъ, не- 
посильныхъ для его страны. Историки упрекаютъ Густава въ Фальшивости 
задуманнаго предпріятія при перемѣнѣ правленія и лживости политики, въ 
геройскихъ химерахъ и обремененіи страны непомѣрными расходами и 
1) Подробности см. въ нашей статьѣ: «Екатерина II, какъ историкъ», К. 1‘Jll г. 
2) См. графъ Сегюръ, Вейкардъ, Эренстремъ и гр. Эстергази, гр Ѳ. Головкинъ, гр. Го- 
ловина, импер. Елисавета Алексѣевна до необузданнаго Державина («Іе fougueux Derjavine», 
по выраженію дипломата гр. С. Р. Воронцова, Арх. кн. Воронцова, XII, 444), который далъ 
себѣ слово не хвалить ее, но такъ былъ обласканъ, что, вскочивъ со стула, не вытерпѣлъ 
и въ изступленіи сказалъ: «Боже мой, кто можетъ устоять противъ этой женщины? Госу- 
дарыня, вы не человѣкъ, я сегодня налон<илъ на себя клятву, чтобы послѣ вчерашняго 
ничего съ вами не говорить; но вы противъ воли .моей дѣлаете изъ меня, что хотите». Она 
засмѣялась и сказала: «Неуліто это правда?» Умѣла также притворяться и обладать собой 
въ совершенствѣ, а равно и снисходить къ слабостямъ людскимъ и защищать безсильныхъ 
отъ сильныхъ людей» (Записки, въ Собр. сочин., А'І, 660 — 661), прибавляетъ онъ. 
(49) 
