J ] 4 ОТЧЕТЪ о ПЯТЬДЕСЯТЪ ])ІЕСТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
тигь вниманіе на то, что Густавъ давно лелѣялъ мысль о политическомъ 
переворотѣ. Въ своемъ журналѣ въ 1768 г. онъ съ презрѣніемъ отзывается 
о Стаішславѣ-Лвгустѣ за сто обращеніе къ покровительству Екатерины. 
«Умри для спасенія не.зависимости отечества, писалъ онъ, а не принимай 
недостойнаго ига въ пустой надеждѣ сохранить тѣнь могущества, которую 
указъ изъ Москвы заставитъ исчезнуть .. . Польскія извѣстія все тѣ же: 
анархія и подкупъ. То гке будетъ и съ нами, если не поможемъ себѣ силь- 
ными мѣрами». И тѣ же мысли проводились въ современной литературѣ. 
Въ нач. 1772 въ весьма распространенномъ стокгольмскомъ ліурналѣ 
писали: «Намъ угрожаетъ та же участь, что и полякамъ, но мы еще можемъ 
найти Гу става- АдольФа. Отчего происходитъ несчастіе Польши? Отъ не- 
твердости законовъ, отъ постояннаго униженія королевской власти, и отсюда 
неизбѣжное вмѣшательство сосѣднихъ державъ во внутреннія дѣла». Узнавъ 
о состоявшемся соглашеніи между Россіей, Пруссіей и Австріей относи- 
тельно раздѣла Польши и опасаясь за возможныя послѣдствія для Швеціи, 
Густавъ рѣшился совершить переворотъ, и хотя русскій представитель 
• подозрѣвалъ происходящее, но предупредить его не могъ : насильственный 
переворотъ былъ произведенъ при участіи войска и соучастника въ пору- 
ченіяхъ Густава, Як. Спренгтпортена, съ насиліемъ надъ противниками, 
при чемъ королева-мать выразилась: «теперь узнаю въ Густавѣ свою кровь» ^); 
а Екатерина, узнавъ о готовящемся сюрпризѣ, писала гр. Румянцеву, что 
если шведы дерзнутъ на злое предпріятіе, то она «персонально готова обо- 
ронить и умереть въ оборонѣ той части граниѵ,ы нашей, честь коей уже 
никому не уступлю»^). Король шведскій и зачинщикъ переворота Карлъ 
Шефферъ старались представить это дѣло въ обыкновенномъ видѣ, въ 
надеждѣ на мирныя отношенія къ Россіи, но Екатерина не могла прими- 
риться съ такимъ исходомъ его, видя въ немъ дѣло рукъ Франціи; однако 
принять рѣшительныя мѣры даже въ видѣ военной демонстраціи, по при- 
чинѣ войны съ Турціей, было невозможно, и потому рѣшено было «оста- 
ваться въ посильномъ примѣчаніи»®). Густавъ и Екатерина обмѣнивались 
любезностями и обѣщаніями свиданія, но только въ 1777 г. оно состоялось 
въ Петербургѣ, а между тѣмъ изъ Стокгольма шли извѣстія, что шляпы и 
колпаки желаютъ одинаково, чтобъ королевскія намѣренія не удались въ 
Петербургѣ; они боятся, что удача поѣздки дастъ ему духъ перейти гра- 
ницы и осуществить свой планъ полнаго захвата власти, при чемъ народу 
не будетъ пощады въ налогахъ для удовлетворенія пустыхъ королевскихъ 
1) Goffroy, Gustave ІИ et Іа cour de France, 1, 154 ii χ. 
2) Сочпн. Екате]ліны Π, т. ИІ, 229. 
3) Соловьевъ, ХХѴШ, 897 — 40С. 
(52) 
