НАГРАДЪ ГРАФА УВАРОВА. 
1 Г.) 
ствованіе», говорилъ онъ и сталъ готовиться къ ней (стр. 55). По и про- 
тивная сторона нс дремала. Пельня не отмѣтить, что ні)ебываніе такого 
лица — дипломата (1785 — 8G) въ Стокгольмѣ, какъ Морковъ (припомнимъ 
его позднѣйшія дѣйствія но дѣлу о браі{ѣ вел. кн. Александры Павловны 
(1795 — 9G) п въ Парижѣ при Ианолеонѣ), не ручалось за мирныя отно- 
шенія обоихъ государствъ. Онъ повторилъ сцены ^), бывшія при Остер- 
манѣ и Симолннѣ, но разница времени имѣла свои основанія. Связь его съ 
будущимъ дѣльцомъ ФИНЛЯНДСКОЙ политики Снренгтпортепомъ, хотя пере- 
шедшимъ на русскую службу съ согласія Густава, не могла нравиться 
послѣднему. «Снренгтнортенъ въ борьбѣ Густава съ Екатериной, справед- 
ливо замѣчаетъ нроФ. Брикнеръ, игралъ ту роль, которую при Кар.іѣ XII 
и Петрѣ В. игралъ ІІяткуль. И тотъ и другой были представителями ари- 
стократической оппозиціи въ борьбѣ съ королевскимъ авторитетомъ; и тотъ, 
и другой мечтали о несбыточной политической самостоятельности нро- 
винцій, бывшихъ яблокомъ раздора между Россіей и Швеціей; и тотъ и 
другой отличались способностями для военной и дипломатической карьеры; 
разсчитывая на соперничество между двумя большими государствами, оба 
они надѣялись достигнуть большихъ выгодъ для своей родины въ тѣсномъ 
смыс.іѣ этого слова; но эти слишкомъ узкія понятія о мѣстномъ патріотизмѣ, 
которыя у нихъ часто совнадалп съ понятіями о Феодальныхъ правахъ и 
объ аристократической республикѣ, довели ихъ до того, что они совсѣмъ 
лишились отечества. Въ Швеціи ихъ обоихъ считали измѣнниками и поли- 
тическими преступниками, въ Россіи на нихъ смотрѣли съ подозрѣніемъ, 
хотя награждали ихъ и пользовались ихъ услугами для цѣлей русской поли- 
тики . . . Снренгтнортенъ находился во главѣ сепаратистской партіи въ 
Финляндіи; онъ былъ тамъ организаторомъ тайныхъ обществъ, имѣвшихъ 
цѣлью политическую агитацію, и, объѣзжая Финляндію и дѣйствуя всѣми 
мѣрами па дворянство, онъ подготовлялъ тамъ разрывъ съ Швеціей, дѣй- 
ствуя скрытно въ томъ же направленіи, въ какомъ Морковъ и Разумовскій 
довольно открыто совершали это въ Стокгольмѣ» ^). 
1) Брикнеръ, 27. Біографія Моркова П. И. Бартенева (Рус. Бесѣда 1857, IV) слиш- 
комъ хвалебная. Внутренній обликъ его обрисовывается въ перепискѣ кн. Туркестаиовой. 
Сорель говоритъ: «Это былъ человѣкъ неспособный ни очаровывать, ни очаровы- 
ваться. Онъ явился къ республиканцамъ со всѣмъ высокомѣріемъ министра Екатерины 
Великой, ведшаго переговоры съ поляками, вызванными изъ ихъ безнадежной анархіи 
какимъ-то бо.іѣе удачливымъ Костюшкой... Его лицо, изрытое оспой, всегда выражало 
иронію и презрѣніе... Въ его манерахъ было мало вѣжливости и ничего пріятнаго... На- 
противъ, это былъ самый саркастическій, самый злой языкъ въ салонахъ и самое нена- 
дежное слово въ дѣловыхъ сношеніяхъ» и т. д. (Европа и Франц, революція, VI, 133). 
2) Брикнеръ, 27 — 28. О немъ см. Я. К. Гротъ (Ж. Μ. Η. ΙΙρ. 1885, Λ!ι 1 и 5); Труды, 
T. IV π рядъ страницъ у Ордпна (т. I). О дѣятельности рус. дипломатіи (Гротъ, Р. Арх. 186!) 
и Труды, т. 1\). 
(57) 
