162 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ШЕСТОМЪ ПРИСУЖДЕВІИ 
заслуживъ справедливостью и попеченіемъ о нуждахъ края любовь и ува- 
женіе ФИННОВЪ (267). 
ПроФ. Коркуновъ и нроФ. Унсальскаго унив. Іерне и Сведеліусъ 
особеннаго значенія сейму въ Борго не придаютъ. Послѣдній говоритъ, что 
сеймъ въ Борго представлялъ то, что раньше, во время шведскаго влады- 
чества, называлось провинціальными съѣздами или мѣстными сеймами ^); 
ΟΗΊ. не признаетъ его и конституціоннымъ собраніемъ, хотя онъ въ нѣко- 
торой степени имѣлъ въ виду положить основаніе новому государственному 
устройству или новой правительственной организаціи, и такого же мнѣнія 
держался историкъ Гейеръ (260, 614, пр. 301). Позднѣйшая историческая 
и юридическая литература посвятила этому вопросу рядъ трудовъ, въ 
которыхъ одна сторона, въ томъ числѣ заинтересованная, всецѣло опирается 
на этотъ актъ, а другая съ достаточной аргументаціей утверждаетъ, что 
Боргоскій сеймъ не имѣлъ за собою никакого правового основанія, ибо 
только король шведскій, и пикто другой, былъ въ правѣ его созвать, почему 
заключить юридическую сдѣлку съ Финляндіей во время Боргоскаго сейма 
было невозможно. Такимъ образомъ, событія въ Борго нельзя разсматри- 
вать какъ договоръ; они не подчиняются собственно никакой юридической 
квалификаціи, а изъ разслѣдованія историческихъ Фактовъ вытекаетъ, что 
допущеніе .здѣсь договора противорѣчитъ Фактическому поведенію обѣихъ 
сторонъ. Утвержденіе основныхъ законовъ было въ дѣйствительности сво- 
боднымъ одностороннимъ актомъ Александра. Фактически Финляндія была 
во власти Россіи; значительная часть населенія принесла присягу на вѣр- 
ность прежде, чѣмъ императоръ былъ въ какой-либо обязательной Формѣ; 
сословія, собранныя по доброй его волѣ, вовсе не были въ состояніи, по 
самому положенію вещей, отказаться отъ принесенія присяги на вѣрность, 
и тотъ же взглядъ проводится въ ѴІ-й ст. Фридрихсгамскаго мирнаго 
договора («обезпечивъ по единственнымъ побужденіямъ великодушнаго своего 
соизволенія, свободное отправленіе» и пр.). Въ виду всего изложеннаго 
удостовѣрительная грамота 15/27 марта 1809 г. съ очевидностью яв.ияется 
актомъ одностороннимъ ^). К. Борнгакъ ®) выражается, что «событія въ 
Борго вообще не поддаются юридической квалификаціи; а историкъ Ирье- 
Коскипенъ о сеймѣ въ Борго замѣтилъ, что, съ шведской точки зрѣнія, эти 
событія были пи чѣмъ инымъ, какъ явнымъ возстаніемъ» ^). Къ этой-же точкѣ 
1) Ландтагомъ, какъ Финляндское представительное собраніе, всегда называлось. На- 
званіе рейхстагъ не употребляется (Р. Эрихъ, Госуд. правовое полож. Финляндіи т. освѣ- 
щеніи иностранныхъ юристовъ, перев. съ шведскаго, С.-Пб. 1908, стр. 40). 
2) См. изслѣдов. Берендтса и Остенъ-Сакена съ литературой вопроса. 
3) Kusslaml und Finnland (1909). 
4) Александръ I утвердилъ для Финляндіи шведское политическое устройство (Остсн'і.- 
('акоиъ, Г)2). ‘І'инляндія разумѣлась частью русскаго государства съ особыми устаноилсчііями, 
(іоо) 
