258 
ОТЧЕТЪ О ПЯТЬДЕСЯТЪ ШЕСТОМЪ ПРИСУЖДЕНІИ 
ТОГО, что сказано продшсстиепииками автора, а вдумчивое изслѣдованіе и 
посильное освѣщеніе обширнаго матеріала, положеннаго имъ нри этомъ въ 
основаніе самостоятельныхъ построеній. Оригинальность и самобытность 
даютъ особенную цѣну разсматриваемому труду; онъ, несомнѣнно, займетъ 
видное мѣсто въ ученой литературѣ, посвященной исторіи древней Руси. 
Главную цѣль своего труда авторъ, вѣроятно, опредѣлилъ бы, какъ 
« желаніе осмыслить явленія нашей древней исторической л:изни» (с. 96). 
Но ему ne удалось достигнуть этой цѣли; въ его изслѣдованіи мы дѣйстви- 
тельно находимъ попытки осмыслить нѣкоторыя извѣстія, дошедшія до насъ 
н«ъ разнородныхъ источниковъ, но подойти къ , самымъ явленіямъ ему въ 
рядѣ случаевъ не пришлось; это зависѣло отъ недостаточно критическаго 
отношенія къ источникамъ, отъ отсутствія сколько-нибудь серіозпаго ихъ 
анализа. Такъ, мы находимъ въ его трудѣ далеко не всегда обоснованный 
скепсисъ въ отношеніи къ древнѣйшимъ источникамъ, въ частности даже къ 
Олегову договору. Скептически относясь вообще къ свидѣтельствамъ «Повѣсти 
временныхъ .чѣтъ», В. А. Пархоменко рядомъ съ этимъ обнаруживаетъ 
иногда чрезмѣрное -къ пей довѣріе, наир., къ древнѣйшимъ ея хронологиче- 
скимъ датамъ. Также видимъ у него необоснованное довѣріе къ позднѣйшимъ 
лѣтописнымъ сводамъ, какъ, напр., къ Никоновской лѣтописи; онъ ссылается 
безъ оговорокъ на Іоакимовскую лѣтопись. Свое критическое отношеніе къ 
.лѣтописи авторъ можетъ обосновать только психологическими соображе- 
ніями; онъ не обнаруживаетъ своего знакомства съ историко-литератур- 
ными пріемами критики. Подобнымъ же недостаточно критическимъ отно- 
шеніемъ къ другимъ своимъ источникамъ авторъ нерѣдко ослабляетъ доказа- 
тельную силу своихъ доводовъ. Удачно ссылаясь на археологическія данныя, 
В. А. Пархоменко въ нѣкоторыхъ случаяхъ оказывается совершенно без- 
помощнымъ въ оцѣнкѣ ихъ диллетантомъ. 
Существенныя возраженія вызываютъ многія ученыя построенія, гипо- 
тезы В. А. Пархоменка. Нѣкоторыя изъ нихъ представляютъ особый инте- 
ресъ по новизнѣ содержащихся въ нихъ соображеній и но ихъ сложности, 
соотвѣ'іс'івующей, впрочемъ, сложности историческихъ данныхъ, ноло/кеп- 
ныхъ авторомъ въ основаніе этихъ гипотезъ. Особенно подробно разсма- 
триваетъ В. А. Пархоменко норманскую теорію, расчищая путь для своихъ, 
противополагаемыхъ ей построеній; нельзя, однако, не отмѣтить, что су- 
жденія его объ этой теоріи недостаточно спокойны и безпристрастны; это 
зависѣло частью отъ того, что онъ не остановился на вопросѣ о происхо- 
жденіи ученія норманистовъ, всецѣло основывающагося на древней лѣтописи. 
Опровергая норманистовъ, В. А. Пархоменко не разъясни.лъ того, какъ 
сложились тѣ лѣтописныя извѣстія, которыя лежатъ въ основаніи ихъ ученія. 
Впрочемъ, расхожденіе В. А. Пархоменка съ порманистами оказывается 
(2) 
