Фауна нижнеолигоценовыхъ отложеній окрестностей Екатеринослава. 
77 
нимъ олигоценомъ, руководствуясь помимо другихъ палеонтологическихъ данныхъ также 
и тѣмъ, что въ среднемъ и нижнемъ олигоценѣ, который онъ относитъ къ палеогену, 
встрѣчаются нуммулиты подобно какъ въ эоценѣ, въ верхнемъ же олигоценѣ (Акви¬ 
танскій ярусъ), относимомъ Fallot къ неогену, до сихъ поръ нуммулитовъ не найдено 1 ). 
Такимъ образомъ нуммулиты встрѣчаются не только въ нижнемъ, но даже въ 
среднемъ олигоценѣ, а потому очевидно, что присутствіе ихъ никоимъ образомъ не 
можетъ „рѣшить вопросъ о возрастѣ въ пользу эоцена“, какъ-то полагаетъ проф. 
Гуровъ. 
Не менѣе очевидно другое крупное заблужденіе проф. Гурова—отнесеніе гла¬ 
уконитовыхъ песковъ, содержащихъ описываемую здѣсь фауну, къ Бучакскому ярусу 
(т. н. фосфоритовымъ пескамъ) на основаніи нахожденія въ глауконитовыхъ пескахъ 
желваковъ фосфорита 2 ). Все что мы знаемъ до сихъ поръ о фаунѣ Бучакскаго яруса, 
а фауна эта довольно богата видами и обработана учеными, извѣстными своимъ зна¬ 
ніемъ фауны третичнаго періода, свидѣтельствуетъ о несомнѣнно эоценовомъ возрастѣ 
слоевъ Бучакскаго яруса. Въ олигоценовомъ же возрастѣ глауконитовыхъ песковъ 
Екатеринославскаго желѣзнодорожнаго моста, послѣ представленныхъ въ этомъ трудѣ 
палеонтологическихъ данныхъ, также, полагаю, не можетъ быть сомнѣнія. При суще¬ 
ствованіи такихъ надежныхъ палеонтологическихъ данныхъ нѣтъ никакого основанія 
придавать рѣшающее значеніе нахожденію фосфоритовыхъ стяженій для опредѣленія 
возраста заключающихъ ихъ слоевъ. До сихъ поръ никто изъ геологовъ и не дѣлалъ 
подобнаго вывода, такъ какъ извѣстно, что образованіе фосфоритовыхъ стяженій нахо¬ 
дится главнѣйше въ зависимости отъ болѣе или менѣе значительнаго скопленія орга¬ 
ническихъ остатковъ, въ особенности костей крупныхъ животныхъ. Изобильное суще¬ 
ствованіе фосфоритовыхъ стяженій въ глауконитовыхъ пескахъ желѣзнодорожнаго моста 
и согласуется вполнѣ, какъ уже было упомянуто выше, съ нахожденіемъ въ тѣхъ же 
пескахъ многочисленныхъ остатковъ (преимущественно зубовъ) акулъ. Что же касается 
г ) Л вошелъ въ нѣкоторыя подробности относительно распространенія нуммулитовъ въ олпгоцено- 
выхъ слояхъ, исключительно имѣя въ виду тѣхъ русскихъ геологовъ, которые мало знакомы съ третич¬ 
ными отложеніями. Въ нѣмецкомъ изложеніи всѣ эти подробности исключены въ виду пхъ достаточной 
общеизвѣстности. 
2 ) Упомянувъ о нахожденіи мною въ Мандрпковкѣ нпжнеолнгоценовоп фауны, проф. Гуровъ про¬ 
должаетъ: „къ сожалѣнію, г. Соколовъ отнесъ сюда (т.-е. къ нижнему олигоцену) не только Шпилевскую 
типичную харьковскую породу (около г. Сумъ), но даже и фосфоритовые глауконитовые пески, лежащіе 
йодъ русломъ Днѣпра въ Екатеринославѣ, на 11 саж. ниже Мандриковскаго ракушечнаго слоя, въ кото¬ 
ромъ мнѣ не встрѣтилось ни одного фосфоритоваго желвака“. (Тамъ-же, стр. 329—330). Замѣчу здѣсь кстати, 
что разница въ уровнѣ залеганія слоевъ даже много бблыпая, чѣмъ 11 саженъ, не можетъ имѣть значенія 
въ вопросѣ о возрастѣ слоевъ, если сравниваются завѣдомо различныя фаціи, какъ наир., въ данномъ 
случаѣ. Весь характеръ фауны глауконитовыхъ песковъ желѣзнодорожнаго моста (въ особенности обиліе 
каралловъ изъ семейства Eupsamineae и многочисленные остатки крупныхъ акулъ) равно петрографиче¬ 
скій характеръ ихъ свидѣтельствуютъ, что эти пески значительно болѣе глубоководныя отложенія, чѣмъ 
ракушечникъ Мандрпковкп. 
