324 
А. Михальскій. 
a priori совершенно равнозначущимъ съ выраженіемъ и понятіемъ „бореальная форма" J ), 
и притомъ съ тѣмъ большимъ въ данномъ случаѣ фактическимъ основаніемъ, что въ 
числѣ формъ и типовъ, признаваемыхъ этимъ ученымъ характерными для бореальной 
зоны организмами Per. virgatus не упоминается; во-вторыхъ, что „родиной" Рег. ѵіг- 
gatus поименованный ученый считаетъ, повидимому, именно Московскую территорію; 
въ-третьихъ, что въ той же статьѣ (стр. 79—80) нроф. Неймайръ подтверждаетъ въ 
общемъ правильность своихъ прежнихъ взглядовъ о причинахъ обособленія волжской 
фауны отъ западноевропейскихъ верхнеюрскихъ фаунъ, признавая среди этихъ при¬ 
чинъ наиболѣе вліятельной „изолировку" сравниваемыхъ бассейновъ; то станетъ вполнѣ 
очевиднымъ, что въ новѣйшихъ своихъ работахъ проф. Неймайръ сохранилъ, повиди¬ 
мому, свои прежніе взгляды относительно характера и происхожденія нижневолжскихъ 
виргатодихотомныхъ аммонитовъ, считая послѣдніе, какъ и въ своей работѣ „Die 
Ornateuthone ѵ. Tcliulkowo", за аутохтонные для среднерусской территоріи типы, т.-е. 
за типы, развившіеся здѣсь in situ изъ какихъ-то западноевропейскихъ формъ подъ 
вліяніемъ „изолировки" бассейновъ и другихъ лекальныхъ причинъ. Вслѣдствіе этого, по 
всей вѣроятности, типы эти и пе были имъ помѣщены въ списокъ организмовъ, харак¬ 
терныхъ для бореальной зоны, т.-е. такихъ типовъ, обособленность которыхъ можетъ 
быть приписана главнымъ, если только не исключительнымъ, образомъ близости по¬ 
слѣдней зоны въ полюсу и непосредственно изъ этого вытекающимъ климатическимъ 
вліяніямъ, имѣющимъ общегеографическій (а не лекальный) характеръ “). 
Резюмируя рядъ вышеприведенныхъ литературныхъ данныхъ, мы видимъ, что въ 
отношеніи мнѣній о происхожденіи извѣстной части нижневолжскихъ аммонитовъ, именно— 
виргатодихотомныхъ типовъ, можно и слѣдуетъ различать въ дѣйствительности два во¬ 
проса, изъ которыхъ одинъ имѣетъ болѣе общій характеръ и касается миграціоннаго 
или аутохтоннаго способа происхожденія этихъ аммонитовъ въ предѣлахъ ихъ извѣст¬ 
наго въ настоящее время географическаго распространенія, между тѣмъ какъ другой, 
болѣе частный вопросъ касается общаго географическаго положенія той неизвѣстной 
’) Лучшимъ подтвержденіемъ того, что не всякая „московская форма 11 есть въ то же время н „бо¬ 
реальная форма 11 , можетъ служить Рег\ Panderi; такъ какъ видъ этотъ, несмотря на то, что онъ свойственъ 
исключительно московской территоріи и никѣмъ до недавняго времени съ зап.-евронейскнми формами сбли¬ 
жаемъ не былъ, къ категоріи бореальныхъ формъ все-таки никѣмъ изъ геологовъ не причислялся. 
3 ) Такимъ образомъ, ссылка, находящаяся въ одной изъ новѣйшихъ работъ Никитина (Слѣды мѣл. 
періода, стр. 153), который упоминаетъ, что проф. Неймайръ отказался отъ своего прежняго взгляда объ 
аутохтонномъ характерѣ внргатовъ, и что „въ новыхъ его работахъ п работахъ его ближайшихъ учениковъ мы 
видимъ развитіе ранѣе высказанной мною (Никитинымъ) мысли о бореальномъ происхожденіи внргатовой 
группы 11 , кажется мнѣ не вполнѣ правильной, тѣмъ болѣе, что даже въ томъ случаѣ, еслибы имѣющіяся въ 
литературѣ данныя и позволяли дѣйствительно приписать новѣйшимъ работамъ проф. Неймайра мнѣніе о бо¬ 
реальномъ происхожденіи нижневолжскихъ внргатовъ, послѣдній ученый примкнулъ бы въ этомъ случаѣ 
очевидно не къ мысли русскихъ изслѣдователей, а къ своему собственному первоначальному взгляду, выска¬ 
занному имъ еще въ 1873 г. вполнѣ опредѣленно и притомъ въ палеонтологически мотивированной формѣ, 
какъ это видно изъ литературныхъ данныхъ, приведенныхъ въ началѣ настоящаго историческаго очерка 
разсматриваемаго вопроса. 
