Американскій сѣрый орѣхъ (<7і идіапз сіпегеа Ъ.) изъ прѣснов. отлож. Якутск, обл. 19 
съ современнымъ распредѣленіемъ растеній въ Восточной Сибири, гдѣ остатки третичной 
флоры уцѣлѣли до сихъ поръ въ мѣстахъ для нея несравненно болѣе неблагопріят¬ 
ныхъ, чѣмъ многія части Европы, гдѣ эти представители исчезли навсегда или отсту¬ 
пили за горные хребгы на югъ, возможность возвращенія откуда была уже устранена. 
Такъ напр., пережитками прошлаго по Амуру являются многія формы, выдерживающія 
борьбу съ наступающей тайгой, вѣроятно еще съ пліоцена, когда, возможно, произо¬ 
шло первое охлажденіе. Современное частичное распространеніе формацій дубовыхъ 
лѣсовъ за счетъ тайги не можетъ разсматриваться, какъ результатъ какого-нибудь 
общаго улучшенія климата, а есть лишь слѣдствіе вліянія человѣческой культуры въ 
формѣ вырубокъ, гарей, дренажа болотъ и т. п. 
Именно въ виду этого обстоятельства я указалъ въ той же замѣткѣ по поводу 
статьи проф. Уокоуаша, что реликты Сибири и Европы должны быть разсматриваемы, 
какъ слѣдствія различнаго хода явленій, что они и обнаруживаютъ въ значительной 
степени условіями своего обитанія: въ то время, какъ первые сосредоточены въ мѣстахъ 
явнаго оптимума нынѣшнихъ климатическихъ условій (долины рѣкъ), подчиняясь усло¬ 
віямъ климатическимъ, реликты Европы зачастую не позволяютъ подмѣтить такой 
связи съ современнымъ климатомъ, будучи обязаны своимъ распредѣленіемъ условіямъ 
палеоклиматическимъ и геологическимъ. 
Мысль Черскаго о влажности и мягкости климата Сибири въ эпоху оледенѣній 
Европы въ послѣднее время получила нѣкоторую поддержку со стороны проф. Уокоуаша, 
указавшаго на существованіе въ Японіи въ это время „коралловаго вѣка“, смѣнившаго 
болѣе суровыя условія пліоцена, отмѣченныя между прочимъ опусканіемъ поясовъ 
растительности въ горахъ. Это и дало возможность пліоценовой флорѣ Европы, съ 
^идіапз сіпегеа Ь., можетъ быть пережившей и тамъ оледенѣніе, существовать въ Си¬ 
бири въ постпліоценѣ до того періода, когда ухудшившіяся условія уничтожили этотъ 
видъ совершенно, оттѣснивъ на югъ близкій къ нему ,/. тапсізітггса Махіт. 
Какому бы толкованію и объясненію въ дальнѣйшемъ не подверглись наблюдав¬ 
шіеся въ Сибири факты распредѣленія вымершихъ формъ, во всякомъ случаѣ находка 
В. Н. Звѣрева и В. С. Панкратова, связавшая мамонта, который до сихъ поръ 
былъ тамъ ассоціированъ съ болотными травами и Веіиіа папа Е., съ сѣрымъ амери¬ 
канскимъ орѣхомъ—характерной формой верховъ европейскаго пліоцена, представляетъ 
выдающійся интересъ въ дѣлѣ возстановленія исторіи развитія растительнаго и живот¬ 
наго міра Сибири. Фактически она расширяетъ на 120 къ востоку область распро¬ 
страненія сѣраго орѣха въ прошломъ, распространяя ее почти па всю Палеарктику. 
Кромѣ того, еще лишній разъ подчеркивается мысль американскаго ботаника 
Аза (хгеу, что третичная флора Азіи обнаруживаетъ больше сходства съ современной 
флорой не сосѣдней западной, а, наоборотъ, болѣе отдалепной восточной части Сѣв. 
Америки, чему способствуетъ рядъ геологическихъ и климатическихъ факторовъ. 
Въ вопросѣ же о возрастѣ слоевъ, заключающихъ шишки и орѣхи, мы, оста- 
3* 
