30 
В. Д. Ласкаревъ. 
скимъ" известнякомъ. Верхній отдѣлъ состоитъ изъ морскихъ раковинныхъ песчани¬ 
ковъ, параллельныхъ верхнему песчанику Парижскаго бассейна или четвертичнымъ 
образованіямъ Пезпоуегз’а. Въ позднѣйшемъ трудѣ (63, р. 192), гдѣ Душъ, между 
прочимъ, оспариваетъ правильность и преимущества Ляйэллевскаго дѣленія третичныхъ 
отложеній, онъ считаетъ, что большая часть Волыно-Подольскихъ третичныхъ отло¬ 
женій и верхняя часть польскихъ сходна съ подъ-аппеннинскими мергелями и слоями 
Вогсіеаи, Пах, частью, крага, но продолжаетъ стоять на томъ, что пески Корытницы 
и, быть можетъ, нижніе горизонты Волыно-Подольскихъ отложеній соотвѣтствуютъ 
Парижскому грубому известняку и Лондонской глинѣ (р. 192). 
Карты атласа Пуша (см. главу о картахъ), достаточно точныя и ясныя для Кар¬ 
патъ и др. м., для нашей области, по сравненію съ картой Дюбуа, являются совер¬ 
шенно схематичными. 
Такимъ образомъ, если и съ ошибками, но Пушъ первый далъ общій очеркъ 
строенія нашей области, основанный, однако, не на личномъ знакомствѣ съ областью, 
а на данныхъ другихъ авторовъ. Въ палентологической работѣ намъ представится слу¬ 
чай разсмотрѣть результаты палеонтологическихъ изслѣдованій Пуша, которыя соста¬ 
вили большую часть содержанія его труда и которыя уже были критически разсмотрѣны 
Эйхвальдомъ (46). 
Тридцатые и сороковые года пр. ст. замѣчательны не только появленіемъ основ¬ 
ныхъ сочиненій по геологіи изучаемой нами области (Анджеіовскій, Яковицкій, 
Эйхвальдъ, Дюбуа, Пушъ), но также участіемъ, не столь крупнымъ, въ изслѣдо¬ 
ваніи страны ряда другихъ авторовъ. 
Въ этой группѣ авторовъ прежде всего заслуживаетъ упоминанія преподаватель 
Кремепецкаго Лицея, а позже Луцкой гимназіи, А. Зборжевскій, имя котораго, на 
ряду съ проф. Зѣновичемъ, встрѣчается у Анджеіовскаго и Яковицкаго среди 
преданныхъ изученію края мѣстныхъ дѣятелей. Вниманіе свое Зборжевскій сосредо¬ 
точилъ на микроскопическомъ изученіи ископаемыхъ организмовъ, изъ которыхъ онъ 
описалъ 65_67 ) иглы губокъ, фораминиферы, серпули, одну форму (Ойопііш аппиіаіа 
въ 66), которую М. Гернесъ отнесъ къ Соесит ігасііеа й др. Правильность скелета 
этихъ формъ, нахожденіе ихъ (очевидно, въ отмученномъ состояніи) въ нашихъ рѣкахъ 
даетъ автору поводъ къ туманнымъ, отчасти мистическимъ разсужденіямъ; среди по¬ 
слѣднихъ интересно его разсужденіе относительно „1е шоиѵетепі озсііаіоіге бе Гахе 
сіе Іа Іегге зуттеНщие раг гаррогі а Гёциаіеиг сёіезіе" (65, р. 240 — 241), съ ко¬ 
торымъ онъ связываетъ географическое распространеніе животныхъ („станціи"), т.-е. 
въ смутномъ видѣ здѣсь можно усматривать мысль, недавно нашедшую себѣ выраженіе 
въ Репбиіаііопзіііеогіе 
С5 ) А. 2Ьог2е\ѵзкі. Арег§и ёез гескегсііез рЬуз. гаііопеііез зиг Іез поиѵеііез сигіозііёз ройоІіе-сѵоШу- 
піеппез еі зиг Іеигз гаррогіз дёоіо^щиез аѵес Іез аиігез ІосаІНёз. Виіі. 8ос. сі. Хак сіе Мозсои. 1834. VII. 
.V' 1, р. 224—254, рі. VIII—XI. 
