6 
Ѳ. Н. Чернышевъ. 
Индегскими и Сарванскими озерами, гдѣ самую высокую точку ея представляетъ 
извѣстная уже намъ Болвапская сопка, потомъ поварачиваетъ на сѣверо-западъ подъ 
именемъ Мутновскаго хребта, заключающаго въ себѣ источники р. Мутной, которая 
вливается въ Индегу нѣсколько выше мѣстечка того же имени; наконецъ, она пере¬ 
ходитъ въ мысовую землю, гдѣ пролегаетъ подъ именемъ горной цѣпи Хальмергой и 
гдѣ, на восточной сторонѣ Индегской избы, оканчивается узкой и длинной косой земли 
Святого Носа... Наконецъ, островъ Колгуевъ, который лежитъ на продолженной линіи 
[Іамбоя, вѣроятно, есть самый крайній конецъ этой побочной цѣпи, подобно тому, 
какъ сѣверная часть Канинскаго полуострова представляетъ собою конецъ главнаго 
хребта". Въ дальнѣйшемъ орографическомъ описаніи Тимана мы подробно коснемся 
еще разъ вопроса о разчлененіи его съ востока; но считаю нелишнимъ замѣтить, что 
послѣднія указанія Шренка уступаютъ въ точности тѣмъ даннымъ, которыя были 
собраны В. Иславинымъ, обрисовавшимъ на приложенной къ его сочиненію картѣ 
съ полной отчетливостью непрерывную восточную гряду (известковыя горы Иславина), 
тянущуюся отъ Святого Носа вплоть до р. Пижмы Печорской и южнѣе. 
Отчетъ А. Шренка запоздалъ на 11 лѣтъ со времени его путешествія, и за 
этотъ періодъ времени совершены были поѣздки въ Тиманскій край Рупрехтомъ, 
Вл. Иславинымъ и графомъ А. А. Кейзерлингомъ съ П. Крузенштерномъ. 
Академикъ Рупрехтъ *) въ сопровожденіи Савельева совершилъ въ 1841 году 
путешествіе на Канинскій полуостровъ, Колгуевъ и по берегу Чешской губы; главной 
его цѣлью былъ сборъ ботаническаго матеріала, и съ этой стороны работа Рупрехта 
имѣетъ до сихъ поръ выдающійся интересъ; свѣдѣнія же по орографіи Тимана въ 
работѣ Рупрехта настолько скудны, что я считаю возможнымъ ограничиться лишь однимъ 
упоминаніемъ о его путешествіи. Но безспорно эпоху въ изученіи нашего сѣвера со¬ 
ставляетъ путешествіе графа Кейзерлинга и Крузенштерна, описанное въ клас¬ 
сическомъ ихъ сочиненіи „Wissenschaftliclie Beobachtungen auf einen Reise nach Pe- 
tchoraland im Jahre 1843. St. Petersburg. 1846 г.“. Трудъ этихъ изслѣдователей 
былъ раздѣленъ такъ, что на графа Кейзерлинга легло геологическое изученіе края, 
Крузенштерну же принадлежало производство топографической съемки и опредѣленіе 
астрономическихъ пунктовъ. 
Всѣмъ хорошо извѣстно, какъ блистательно они справились со своими задачами. 
Кейзерлингъ далъ тотъ прекрасный геологическій матеріалъ, который почти полсто¬ 
лѣтія служилъ основой нашихъ соображеній о строеніи сѣвера, а Крузенштернъ 
составилъ, руководствуясь какъ своими личными работами, такъ и наблюденіями всѣхъ 
предшественниковъ, топографическую карту, представлявшую до послѣдняго времени 
лучшую общую карту Печорскаго края. Къ сожалѣнію, вслѣдствіе недостатка времени, 
ходъ работъ былъ таковъ, что представить общую орографическую картину Тимана 
l ) Flores Samojedorum cisuralensium. 1845. 
