Матеріалы къ познанію прикаспійскаго неогена. 
113 
или вообще палеогеновые нефтеносные пласты, такъ что и здѣсь, несмотря на то, что 
въ общемъ получается впечатлѣніе сокращенія сарматскаго моря, имѣются случаи 
трансгрессіи акчагыльскаго бассейна на его краяхъ. Въ широкихъ размѣрахъ эта 
трансгрессія наблюдается въ сѣверной части каспійскаго бассейна. По Сулаку акча- 
гыльскіе пласты слѣдуютъ за сарматомъ, отдѣляясь отъ него такими слоями, въ кото¬ 
рыхъ нашлись хотя и скудные, но вполнѣ достовѣрпые остатки фауны дозиніевыхъ 
известняковъ—представителей эпохи наибольшаго распространенія мэотическаго моря 
въ черноморской области, доказывающіе, что въ это время воды мэотическаго моря 
успѣли проникнуть и въ западную часть сѣверной половины каспійскаго бассейна. 
Какъ далеко къ востоку гало это проникновеніе, мы не знаемъ. Однако на Индерскихъ 
горахъ и но Утвѣ мы видимъ прямое залеганіе акчагыльскаго горизонта на мезозой¬ 
скихъ пластахъ безъ посредства какихъ бы то ни было неогеновыхъ отложеній. 
Особенно же ярко выяснилась бы эта трансгрессія, если окончательно подтвер¬ 
дится одновременность съ акчагыльскимъ горизонтомъ пластовъ съ Gard . pseudoedule 
Поволжья. Трансгрессія эта очевидно была вызвана обширнымъ меридіональнымъ опу¬ 
сканіемъ, вызвавшимъ между прочимъ и отмѣченную нами выше Ергенинскую мери¬ 
діональную дислокацію (образованіе неравносклонныхъ складокъ и сдвиговъ). Поэтому 
какъ самое время дислокаціи, такъ и время наибольшаго распространенія акчагыльскаго 
„моря“ мы должны отнести къ концу мэотической эпохи. 
Благодаря этому обстоятельству въ то время, какъ въ черноморской области уже 
исчезаютъ почти всякіе морскіе элементы и часть мэотическаго бассейна обращается 
въ сушу, въ области Каспія мы видимъ еще „море", населенное видоизмѣненною сар¬ 
матскою фауною. Правда къ этой фаунѣ примѣшиваются немногіе элементы, проис¬ 
хожденіе которыхъ не можетъ быть объяснено простою преемственностью изъ фауны 
предшествовавшихъ бассейновъ. Такое же явленіе представляютъ нѣкоторыя морскія 
формы и въ мэотическихъ водахъ черноморской области. Проникновеніе этихъ формъ 
представляетъ, очевидно, слѣдствіе какихъ-то событій, остающихся пока намъ не¬ 
извѣстными. 
Дальнѣйшія судьбы акчагыльскаго бассейна мы здѣсь не будемъ разсматривать, 
хотя вообще онѣ представляютъ много темнаго. Какъ бы то ни было въ вѣкъ акча- 
гыльскихъ пластовъ, строго говоря, обрисовываются впервые независимыя очертанія 
каспійской впадины. Въ сарматскій вѣкъ она представляетъ мало дифференцированную 
часть одного огромнаго паннонско-дакійско-понтійско-каспійскаго бассейна. Въ вѣкъ 
акчагыльскихъ пластовъ каспійская внадина дифференцируется, и съ этихъ поръ развитіе 
ея идетъ болѣе или менѣе независимо отъ сосѣднихъ областей. Быть можетъ даже, что 
нѣкоторые элементы фауны акчагыльскаго бассейна перешли, постепенно видоизмѣняясь, 
и въ современный Каспій. Акчагыльскій бассейнъ какъ бы былъ мѣстомъ переработки 
и передачи различныхъ сарматскихъ фаунистическихъ элементовъ въ бассейны слѣ¬ 
дующихъ эпохъ, въ которыхъ окончательно выработалась каспійская фауна. Весьма 
15 
Труды Гкол. іѵом. T. X V, Уі 4 
