18 
С. А. ЗЕРНОВЪ. 
чена карта. Не слѣдуетъ однако думать, что для ея составленія послужили только эти 
экскурсіи. Значительная часть дневниковъ не печатается. Еще до начала работъ спеціально 
для карты, нѣсколько лѣтъ ушло на подготовительныя работы, пока были установлены 
главнѣйшіе признаки біоценозовъ и выдѣлены новые, незатронутые предшествующими 
изслѣдователями. 
Большинство экскурсій было сдѣлано нами лично, другая часть лицами, указан¬ 
ными въ заголовкѣ на картѣ и въ введеніи. Однако со всѣми данными, нанесенными на 
карту, авторъ всегда знакомился на морѣ и лично. 
Карта (табл. 7), захватывающая пространство въ длину около 16 верстъ, въ ориги¬ 
налѣ была вычерчена въ масштабѣ 100 саж. въ дюймѣ. Благодаря такому довольно круп¬ 
ному масштабу удалось подмѣтить нѣсколько закономѣрностей по распредѣленію біоце¬ 
нозовъ, которыя въ противномъ случаѣ вѣроятно ускользнули бы отъ нашего вниманія. 
Объ нихъ мы скажемъ нѣсколько ниже послѣ дневниковъ экскурсій, и въ главѣ 4. 
Въ картѣ, конечно, могутъ оказаться впослѣдствіи ошибки, но однако, я не думаю, 
что бы онѣ были существенны. Распредѣленіе біоценозовъ, конечно, можетъ мѣняться съ 
теченіемъ времени, но, какъ показало сравненіе нашихъ данныхъ съ данными морскихъ 
картъ, вычерченныхъ по даннымъ частью 1875, а частью—1890—1892 годовъ, измѣ¬ 
ненія эти не велики. Наиболѣе существеннымъ является тольно одно, именно мы ни разу 
не могли найти ракуши, обозначенной на Сѣверъ отъ Стрѣлецкой бухты и на створѣ 
Инкерманскихъ маяковъ. Мы покажемъ ниже, что распредѣленіе біоценозовъ въ основѣ 
своей зависитъ главнымъ образомъ отъ дѣйствія волны и вѣтра, а такія Факторы, конечно, 
не могутъ измѣняться очень быстро. Но все же, для большей однородности данныхъ, карта 
біоценозовъ вычерчена нами преимущественно по матерьяламъ 1910—1911 года, когда 
въ природѣ не было особенныхъ пертурбацій. Единственное же мѣсто, гдѣ біоценозы часто 
мѣняются, именно по линіи между мысомъ Визуля и Камышевой косой, нами оговорено 
спеціально. 
Въ районѣ открытыхъ частей моря у Севастополя, на основаніи данныхъ своихъ 
дневниковъ, захватывающихъ время около 9 лѣтъ, при чемъ часто посѣщались одни и тѣже 
пункты, мы тоже не подмѣчаемъ никакихъ существенныхъ измѣненій; существенныя измѣ¬ 
ненія вноситъ только человѣкъ своей дѣятельностью по устройству портовъ и «упорядо¬ 
ченію» города. 
До самаго послѣдняго времени въ Черномъ морѣ эта дѣятельность, о которой мы 
скажемъ нѣсколько словъ въ заключеніи, (глава 9), къ счастію зоологовъ была очень слаба, 
и особенно мало касалась Севастополя; его прибрежныя баттареи, къ которымъ запрещенъ 
доступъ, защищаютъ и прибрежную Фауну; но и въ Севастополѣ съ будущаго (1912 г.) 
года обречены на перемѣну своихъ біоценозовъ двѣ бухты: Панайотова и Стрѣлецкая; 
тѣмъ болѣе считаемъ мы нужнымъ закрѣпить пока еще существующее тамъ распредѣленіе 
животныхъ. Вспомнимъ только, что напримѣръ на югѣ Франціи почти всѣ заливы и мелкія 
бухты уже превращены въ гавани или порты — убѣжища. — То же и у Неаполя. 
