КЪ ВОПРОСУ ОБЪ ИЗУЧЕНІИ ЖИЗНИ ЧЕРНАГО МОРЯ. 
155 
у берега появленіе ясныхъ ржаво-красныхъ полосъ, обязанныхъ своимъ происхожденіемъ 
необъятной массѣ Gonyaulax polyedra Stein. (7—28 октября 1909 г.). 
15 августа 1910 года вся вода у станціи была окрашена въ зеленый цвѣтъ какими то 
зелеными жгутиковыми. Другихъ окрасокъ моря отъ планктонныхъ организмовъ намъ не 
приходилось наблюдать. 
По бѣдности планктона зимой, по періодамъ появленія нѣкоторыхъ планктонныхъ ор¬ 
ганизмовъ, Черное море приближается не къ Средиземному, а къ болѣе сѣвернымъ морямъ 
(сравни сір. 144). Такъ въ отношеніи появленія и массоваго развитія въ планктонѣ водо¬ 
рослей Штейеръ (18) указываетъ, что между сѣверными и южными морями наблюдается 
большая разница: именно, у береговъ Гренландіи этимъ періодомъ будетъ лѣто — съ мая 
по августъ включительно. У береговъ Сѣверной Европы наблюдается два maximum’ а: одинъ 
весенній — апрѣль, май, другой осенній — сентябрь. Въ Скагеракѣ лѣтній періодъ, когда 
нѣтъ діатомей, еще больше удлиняется и, наконецъ, въ Адріатическомъ морѣ осенній и ве¬ 
сенній періоды сливаются въ одинъ зимній, котораго совершенно нѣтъ у Гренландіи, а лѣ¬ 
томъ въ іюнѣ и іюлѣ наблюдается только вторичный, очень слабый maximum. У насъ въ 
Черномъ морѣ главнымъ періодомъ разцвѣта планктонныхъ діатомей, особенно рода Chaeto- 
ceros , слѣдуетъ признать весну и осень, какъ у береговъ Сѣверной Европы. Эти два та- 
хітит’а соединены между собой всѣмъ зимнимъ періодомъ, когда Chaetoceros встрѣчается, 
но въ очень незначительномъ количествѣ, въ связи съ общей бѣдностью зимняго планктона. 
Во всякомъ случаѣ періодомъ разцвѣта діатомей въ Черномъ морѣ мы не можемъ считать 
зиму, какъ это имѣетъ мѣсто въ Адріатическомъ морѣ, а весну и осень, какъ у береговъ 
Сѣверной Европы; причиной этого является, конечно, усиленное зимнее охлажденіе Чернаго 
моря, котораго не имѣется въ Адріатическомъ. Еще въ 1904 г. мы констатировали это 
отсутствіе Chaetoceros въ Черномъ морѣ лѣтомъ. Въ 1910 г. впервые масса Chaetoceros 
была замѣчена нами 22 мая, когда вода нагрѣлась до 15,75° с.; но уже 23 іюня, когда въ 
поверхностной водѣ было 22° С., Chaetoceros въ верхнихъ слояхъ почти совершенно не 
было. Въ томъ же году Chaetoceros появились снова вѣроятно только въ концѣ сентября, 
такъ какъ 6 октября они были замѣчены въ значительномъ количествѣ, при температурѣ 
воды около 21° С. Въ іюлѣ же и августѣ, когда въ поверхностныхъ слояхъ была темпе¬ 
ратура 23—25° С., Chaetoceros не встрѣчались. Въ 1911 г. мы точно также наблюдали 
громадное количество Chaetoceros въ концѣ мая и началѣ іюня. 
Однимъ словомъ мы можемъ совершенно опредѣленно утверждать, что у Севастополя 
Chaetoceros развивается, съ одной стороны, въ періодъ весенняго нагрѣванія воды, съ другой — 
въ періодъ ея осенняго охлажденія. Совершенно тоже самое, по даннымъ Lolimann’a, мы 
имѣемъ въ Килѣ за 1905— 6 г. Тамъ наблюдалось два рѣзко выраженныхъ тахішшп’а въ 
Chaetoceros. Первый—осенній, съ сентября по ноябрь, когда вода охладилась съ 16° до 6°, 
и другой весенній, когда температура воды поднялась съ 2° до 14°. Совершенно такъ же, 
какъ и у Севастополя, Chaetoceros нѣтъ въ періодъ самой холодной и наиболѣе теплой 
воды (143—2). 
20* 
