12 
С. КОРЖИНСКІЙ. 
пыя въ слѣдующемъ, т. е. 1862 году дали уже довольно много экземпляровъ, которые 
ни по росту, ни по другимъ признакамъ не отличались отъ нормальной Формы, но всѣ имѣли 
коробочки, не покрытыя шипами, но или совершенно гладкія, или снабженныя кое-гдѣ 
очень мелкими разсѣянными бугорками, составляющими какъ бы слѣды родственной связи 
съ типической Формой. При дальнѣйшихъ посѣвахъ изъ года въ годъ, до 1873 года. т. е. 
втеченіи 13 поколѣній, эта разновидность неизмѣнно сохраняла свои признаки, составляя 
такимъ образомъ настоящую и вполнѣ самостоятельную расу. 
Наконецъ, въ качествѣ третьяго примѣра Годронъ приводитъ пелорію отъ Corydalis 
solida, которую онъ нашелъ въ древесномъ питомникѣ въ Нанси 5 апрѣля 1852. По строе¬ 
нію цвѣтовъ эта Форма ничѣмъ не отличалась отъ рода Dielytra. Пересаженная въ садъ и 
помѣщенная въ благопріятную обстановку, она развивалась, давала зрѣлые плоды и сѣмена 
и сохраняла свои признаки втеченіе пяти генерацій. Первое появленіе этой Формы не было 
прослѣжено, но судя по аналогіи вообще съ пелоріями, она должна была произойти внезапно 
отъ сѣмянъ нормальной Формы. 
Ограничимся пока приведенными примѣрами и остановимся на нихъ, чтобы выяснить 
себѣ основныя черты явленія. Сущность его состоитъ въ томъ, что среди потомства, происхо¬ 
дящаго отъ нормальныхъ представителей какого нибудьвида или расы и развивающагося при 
однихъ и тѣхъ же условіяхъ, неожиданно появляются отдѣльные индивидуумы, болѣе или 
менѣе уклоняющіеся отъ остальныхъ и отъ родителей. Эти уклоненія иногда бываютъ до¬ 
вольно значительны и выражаются цѣлымъ рядомъ признаковъ, чаще же ограничиваются 
немногими или даже однимъ какимъ либо отличіемъ. Но замѣчательно, что эти признаки 
обладаютъ большимъ постоянствомъ и неизмѣнно передаются по наслѣдству изъ поколѣнія 
въ поколѣнід. Такимъ образомъ сразу возникаетъ особая раса, столь же прочная и постоян¬ 
ная, какъ и тѣ, которыя существуютъ съ незапамятныхъ временъ. 
Такіе. Факты были извѣстны уже очень давно, и ихъ значеніе глубоко понимали такіе 
ученые, какъ Дюшенъ. Но они не привлекли на себя общаго вниманія ученаго міра, потому 
что считались слишкомъ рѣдкими и не имѣющими общаго значенія. Ихъ разсматривали какъ 
исключительные случаи и объясняли то проявленіемъ атавизма, то образованіемъ уродли¬ 
вости. 
Подъ именемъ атавизма, какъ извѣстно, подразумѣваютъ внезапное проявленіе при¬ 
знаковъ, свойственныхъ болѣе или менѣе отдаленнымъ предкамъ. Объ условіяхъ возврата 
такихъ признаковъ, равно какъ о томъ, въ какой комбинаціи эти признаки могутъ вновь про¬ 
являться, мы ничего не знаемъ, и потому ссылка па атавизмъ всегда является болѣе или менѣе 
голословной. Но въ нѣкоторыхъ случаяхъ она все же какъ будто имѣетъ нѣкоторое осно¬ 
ваніе. Такъ, напримѣръ, появленіе у земляники простыхъ листьевъ можно сводить къ ата¬ 
визму; то обстоятельство, что первые листики у земляники простые (а не тройчатые), и 
общія теоретическія соображенія позволяютъ смѣло принять, что у какихъ либо предковъ 
земляники всѣ листья были простыми. Но съ другой стороны у Chelidonium laciniatum 
листья болѣе разсѣчены и, такимъ образомъ, сложнѣе, чѣмъ у основной Формы. Слѣдова- 
! 
