ГЕТЕРОГЕНЕЗИСЪ И ЭВОЛЮЦІЯ. 
15 
накопленію признаковъ, и расы тератологическія , которыя происходятъ внезапно. Спраши¬ 
вается какъ же отличать ихъ между собою. На это Годронъ отвѣчаетъ слѣдующее: 
«Прежде всего, говоритъ онъ, происхожденіе этихъ (тератологическихъ) расъ обыкно¬ 
венно извѣстно, и знаютъ, отъ какихъ типовъ онѣ произошли; ихъ родословная на лицо, а 
для всѣхъ натуралистовъ, которые вѣрятъ въ существованіе видовъ, это есть Фактъ капи¬ 
тальный, истинный критерій. Съ другой стороны онѣ отличаются недоразвитіемъ или видо¬ 
измѣненіемъ одного какого нибудь органа, отклоненіемъ, которое имѣетъ лишь далеко второ¬ 
степенное значеніе, такъ какъ не мѣшаетъ растенію жить и размножаться, и которое стано¬ 
виться признакомъ расы. Сверхъ того, помимо этого единственнаго отличительнаго признака, 
другіе органы обоихъ растеній остаются тождественными не только по ихъ морфологиче¬ 
скимъ признакамъ, но и по своей внутренней организаціи. А я не думаю, чтобы существо¬ 
валъ какой нибудь видъ, который бы отличался отъ другихъ близкихъ видовъ единственнымъ 
морфологическимъ признакомъ». 
Нѣтъ надобности долго останавливаться на первомъ пунктѣ. До работы Godron’a 
никто не зналъ, что Ranunculus arvensis var. inermis произошелъ именно такимъ путемъ; 
относительно Datura Bertoloni Годронъ полагаетъ, по ея аналогіи съ D. Tatula fructibus iner- 
mibus, что она составляетъ тератологическую расу отъ D. Stramonium. Но все же это есть 
лишь предположеніе и останется таковымъ до тѣхъ поръ, пока его не подтвердитъ чисто 
случайное наблюденіе какого нибудь ботаника. А относительно тысячъ и десятковъ тысячъ 
другихъ разновидностей у насъ нѣтъ никакихъ аналогій, и предположеній. Думать, что намъ 
извѣстны всѣ или почти всѣ случаи гетерогенезиса, все равно, что предполагать, что столь 
загадочное и рѣдкое явленіе происходитъ лишь тогда, когда какой нибудь ботаникъ имѣетъ 
возможность и желаніе его наблюдать. 
Но я замѣчу здѣсь, что Годронъ также ошибается, если думаетъ, что расы, возникаю¬ 
щія внезапно, отличаются отъ родоначальныхъ типовъ всегда лишь однимъ какимъ либо 
признакомъ. На самомъ дѣлѣ такія Формы, напримѣръ, какъ Fragaria monopbylla или Che- 
lidonium laciniatum отличаются отъ типовъ, давшихъ имъ начало, помимо главнаго признака 
еще цѣлымъ рядомъ болѣе мелкихъ чертъ. Если бы эти Формы были распространены дико 
въ какой либо странѣ, то конечно большая часть ботаниковъ считала бы ихъ за особые виды. 
Но въ большинствѣ случаевъ возникшія путемъ гетерогенезиса Формы отличаются отъ ти¬ 
повъ дѣйствительно лишь какимъ нибудь однимъ или немногими признаками, подобно безчи¬ 
сленному количеству дикорастущихъ Формъ, которыя обозначаютъ, какъ разновидности. 
Спрашивается теперь, какъ же смотрѣть теперь на всѣ дикорастущія разновидности и не 
слѣдуетъ ли лишь типическую Форму отъ каждаго вида считать за нормальную расу, а всѣ 
разновидности за тератологическія, приписывая имъ такимъ образомъ принципіально иное 
происхожденіе. Но уже достаточно извѣстно, что между видами и разновидностями нѣтъ 
никакой границы, и потому всякая попытка подобнаго раздѣленія, помимо своей Фантастич¬ 
ности, оказалась бы прямо невозможной. 
Взвѣшивая всѣ морфологическія особенности и всѣ Физіологическія свойства Формъ, 
