Жетъ быть, и другому. Это было племя долихоцефальнаго типа, 
жившее рыболовствомъ и охотою, и очень воинственное. 
Какимъ образомъ попали въ гробницы черепа дикихъ жи¬ 
вотныхъ, какъ барсукъ и куницы? Это, конечно, можно было бы 
объяснить тѣмъ, что племя это, какъ охотничье, клало въ могилу 
умершихъ трофеи ихъ охотъ. Несмотря на всю простоту и правдо¬ 
подобность такого объясненія, я сильно сомнѣваюсь, чтобы дѣло 
было такъ, и именно на слѣдующихъ основаніяхъ. 
Во первыхъ, звѣри эти, особенно барсукъ, представляются 
черезчуръ малоцѣнными, побѣда надъ которыми не могла при¬ 
нести охотнику ни славы, ни уваженія. Такихъ жалкихъ трофеевъ 
никогда не кладутъ съ покойниками современные дикари. Дру¬ 
гое дѣло, если бы это были медвѣдь, или барсъ, или хоть олень, 
въ которыхъ на томъ же мѣстѣ въ тѣ времена недостатка конечно 
не было. 
Во вторыхъ, оба хорошо сохранившіеся черепа барсука и 
каменной куницы принадлежатъ очень старымъ животнымъ. При¬ 
нимая во вниманіе очень легкую приручаемость этихъ звѣрковъ, 
я думаю, что гораздо правильнѣе предположить, что они жили при¬ 
рученными и послѣдовали въ могилу за своимъ хозяиномъ, согласно 
широко распространенному у всѣхъ первобытныхъ и многихъ ди¬ 
кихъ народовъ обычаю убивать и класть въ могилу покойника его 
домашнихъ животныхъ, особенно наиболѣе любимыхъ и близкихъ 
къ человѣку, какъ лошадь и собака. По словамъ путешественни¬ 
ковъ, многія дикія племена, наприм. индійцы Южной Америки, 
имѣютъ большое пристрастіе къ прирученію животныхъ; у колдуновъ 
этихъ племенъ различныя прирученныя животныя являются необхо¬ 
димыми аттрибутами. Возможно, поэтому, предположить, что и при на¬ 
стоящихъ раскопкахъ въ одномъ случаѣ (барсукъ) мы имѣемъ дѣло 
съ могилою колдуна племени, въ другомъ же (куницы)—съ могилою 
знатнаго лица, державшаго для забавы между прочимъ и куницъ. 
Какъ бы то ни было, но эти полуископаемые черепа имѣютъ 
чрезвычайно большой интересъ уже потому, что время, когда жили 
эти животныя, можно опредѣлить, съ достаточной точностью, въ 
3000 лѣтъ до нашего времени, беря среднее между крайними по¬ 
казаніями различныхъ археологовъ. Ошибка во всякомъ случаѣ 
будетъ не велика и не будетъ имѣть значенія для нашихъ 
соображеній. Итакъ эти остатки не только даютъ намъ понятіе о 
той фаунѣ, которая жила въ Закавказья за 3000 лѣтъ, но—са- 
